Смута в России. XVII век полностью

Подлинный смысл опричных учреждений царя Ивана Грозного окончательно выяснился в связи с печально знаменитым новгородским походом 1570 года. Кровавый пир опричников на всем пути от Москвы в Новгород, надолго стал страшной вехой русской истории. Иван Грозный, обвинив новгородцев и их архиепископа Пимена в желании объединиться с Речью Посполитой, боролся с призраком одному ему ведомой «крамолы», и его опричное войско «не подвело» его. Убийства, грабежи, казни, произошедшие за 30 лет до начала Смуты не были потом забыты, и некоторые дети опричников превзойдут своих отцов в жестокости, открытой погромом в Великом Новгороде. А тогда новгородские события и последовавший за этим поход крымцев, сжегших Москву в 1571 году, все-таки заставили отменить опричнину. Формально она была уничтожена с 1572 года, а само это слово под страхом казни (опять казни) было запрещено употреблять в официальных документах и деловой речи. Началось возвращение отнятых вотчин и поместий, но дело было уже сделано. Разрушенные связи уездных служило-землевладельческих корпораций было невозможно восстановить. С.Б. Веселовский подытожил с иронией «мудрые «государственные» преобразования царя Ивана», который «учреждением опричнины и опричными выселениями и переселениями» расстроил «почти половину кадров тогдашней армии»[4].

Преодоление опричного хаоса требовало времени. Расстроенное хозяйство еще можно было как-то поправить, но что было делать с людьми, пережившими страшные года опричнины? Ведь они выживали по-разному. Опричники понемногу превратились из отобранной царской элиты в заурядных разбойников, и бывало так, чтобы спастись, люди использовали прием самозванства, выдавая себя за опричников. «Временник» дьяка Ивана Тимофеева, описывающий события Смуты, не случайно начинается статьей «О опришнине». «Сим смяте люди вся… земли всей раскол сотвори», — пишет современник той эпохи, обвиняя Грозного царя. Для Ивана Тимофеева была очевидна связь произошедшего тогда «разделения» с «нынешнея всея земли розгласием»[5].

Многое в чрезвычайных условиях опричного времени объяснялось целями Ливонской войны. Итог ее, увы, тоже оказался не утешителен для России, едва не потерявшей в 1581 году Псков, и вынужденной пойти на заключение перемирия с Речью Посполитой и Швецией на невыгодных для себя условиях. Царю Ивану Грозному пришлось уступить все завоевания в Ливонии, лишиться Корелы, Ивангорода, Яма, Копорья. Главной цели — выхода к Балтийскому морю — он так и не достиг. Решение судьбы этих городов отложилось на столетия — до Петра Великого. Но «Ливонская карта» в очередной раз будет разыграна в Смутное время.

Напряжение сил Московского государства не могло быть бесконечным. Исчерпав все ресурсы, царь Иван Грозный сначала обратился к церковным имуществам. В 1580 году он ввел законодательные ограничения на покупку и дарение монастырям вотчинных земель, «что воинство велие прииде во оскудение»[6]. Спустя несколько лет церковь лишилась налоговых привилегий и были отменены «тарханы». Но и это не помогло поправить положение «воинства», зависевшего не просто от владения тем или иным поместьем и вотчиной, а от наличия рабочих рук. Крестьяне стали покидать своих владельцев, тем более, что у них оставалось право выхода в Юрьев день, подтвержденное 88 статьей Судебника 1550 года. Противопоставить этому потоку людей, искавших лучшей доли, можно было лишь запрет — «заповедные годы». В это время в отдельных частях государства (в многострадальных новгородских землях, например) не действовало право выхода. В итоге самой характерной чертой той эпохи стал общий кризис, поправить который было невозможно какой-либо одной мерой.