В иконостасах православных храмов, выражающих догматическое учение Церкви, икона Знамения, как мы видели, помещается обычно в середине пророческого ряда, так называемого Богородичного чина, т. е. является центральной иконой ветхозаветной Церкви, чающей искупления. Как известно, ветхозаветные пророчества о Боговоплощении завершаются уже не образным (как пророчества Соломона, Моисея, Иакова и др.), а явным и ясным предсказанием пророка Исаии, которого за ясность и точность его пророчеств называют «пятым Евангелистом»:
Богоматерь Знамение. Запрестольная выносная икона. Москва. XVI в. ГИМ
Богоматерь Великая Панагия. Владимиро-Суздальская Русь. XIII в. ГТГ
Можно сказать, что как, по словам свт. Василия Великого, «слово истины <…> по домостроительству Духа <…> так сжато и кратко, что немногим означает многое»[159], так и икона Знамения в своей величественной простоте является одной из самых сложных и глубоких по содержанию Богородичных икон. Наша икона имеет особенность, которая встречается очень редко в иконах Знамения: здесь не только Эммануил изображен в мандорле, но и сама Божия Матерь. Иначе говоря, наряду с раскрытием Божественной славы Спаса Эммануила здесь раскрывается и слава Его Матери. Ибо как Человечество Его неотделимо от Матери, так и слава Матери неотделима от славы Богомладенца. Однако мандорла Божией Матери отличается от мандорлы Спасителя как своими красками, так и отсутствием золотой разделки. Сине-зеленая, по краям окрашенная в розовый цвет, переходящий в красный, она, по-видимому, является образным переложением слов канона Божией Матери, где Она прославляется как «огнеобразная колесница Слова»[160], как «утро светлейшее <…> Солнца носящая Христа»[161] и др. Символика сочетания этих цветов, очевидно, соответствует ночному мраку греха и неведения и заре утра наступающего дня воссоздания мира. Этим подчеркивается космическое значение Богоматери и Ее роль в воссоздании как «мир обновившей во чреве Своем всецел»[162].
Холодный тон закрывающего борта иконы оклада, сделанного из тисненого серебра, и гравированные венчики усиливают общий теплый тон иконы и, прекрасно сочетаясь с красками, придают ей торжественный и праздничный вид.
Богоматерь Одигитрия. Тверь. Первая четверть XV в. ЦМиАР
Иконографический тип Богоматери Одигитрии (ή Οδηγήτρια) имеет несколько прототипов, восходящих к глубокой древности. Византийское предание возводит его к образу, написанному св. Евангелистом Лукой. Согласно этому повествованию Сама Богоматерь благословила этот Свой образ со словами: «Мое благословение пребывает навеки с этой иконой». Святой Лука послал этот образ в Антиохию «державному Феофилу» вместе с текстом Евангелия. Около середины V в. по приказанию императрицы Евдоксии образ был послан в Константинополь в подарок ее свекрови, императрице Пульхерии[163]. Это повествование было общепринятым в Византии в IX в., когда впервые появляется наименование «Одигитрия» на печатях. Неизвестно, происходит ли это название от храма «Путеводителей» (τών όδηγών), в котором императоры обычно молились перед выступлением в походы, или же икона Богоматери, именуемая «Путеводительница», дала название храму, перестроенному Михаилом III (842–867). Как бы то ни было, в это время чудотворной иконе Божией Матери, перенесенной позднее во Влахернский храм, уже приписывалась особая роль в судьбах христианской империи. Это отношение способствовало формированию иконографического типа, византийского по преимуществу, который в IX в. окончательно вырабатывается и получает наименование «Одигитрия»[164].
Богоматерь Одигитрия. Начало VII в. Церковь Санта Мария ад Мартирес. Рим
Богоматерь Одигитрия. Византия. Первая половина XIV в. Галерея Темпл, Лондон
