Среди всех живых существ только человек способен думать о смысле своей жизни. Его осмысление возвышает человека над животным. Но есть ли он, этот смысл? В новой книге В.П. Даниленко анализируются разные ответы на этот вопрос.Для студентов гуманитарных специальностей и всех, кто думает о смысле своей жизни.
Моя мама была святым человеком. Мне она говорила: «Сынок, ты только учись!». По воскресеньям я уезжал на неделю учиться в педучилище. Каждый раз она плакала так, будто провожает меня на войну. Я любил её до беспамятства. Она мечтала об иной жизни. Очень часто я слышал от неё: «Вот так живёшь, живёшь… Ни богу свечка, ни чёрту кочерга». Она прожила мучительную жизнь. Много лет тяжело болела и умерла в больнице одна. В это время я уже жил с Ларисой в Иркутске. Помню, мама глядела на неё своими добрыми глазами с сочувствием, будто предвидя её судьбу. На смену одной великомученице пришла другая великомученица. Лучше их в моей жизни никого не было. Первая прожила 63 года, вторая — 51.
«Однова живём», — говорит какой-нибудь бодро настроенный русский человек. В этой незамысловатой, но ёмкой фразе заложен жизнерадостный смысл, указывающий на единственность и самоценность жизни. Зачем такому человеку ломать голову над вопросом о высшем смысле человеческой жизни, если он видит его в самой жизни? Зачем ему мучительно искать ответ на него в мудрых книгах, если его распирает радость от самого его существования на Земле? Очень просто и хорошо описал эту радость К.И. Чуковский: «… у меня с юности было — да и сейчас остаётся — одно драгоценное свойство: назло всем передрягам вдруг ни с того ни с сего, без всякой видимой причины, почувствуешь сильнейший прилив какого-то сумасшедшего счастья» (Чуковский К.И. Стихи и сказки. От двух до пяти. М., 1999, с. 663).
Современной молодёжи сейчас не до высоких материй. Не до жиру — быть бы живу. Вот почему мои медитации над высшим смыслом жизни, выведенные в этой книге, для большей её части — vox clamantis in deserto (глас вопиющего в пустыне). В этом нет ничего удивительного: из глубокой демографической ямы к нам выползает поколение неучей. Оно — естественный плод постсоветской действительности. Отсюда не следует, что нашему брату ничего не остаётся, как опустить крылья и ползать вместе с этим поколением в грязи исключительно прагматических интересов.
Для лучших представителей рода человеческого вопрос о смысле жизни всегда стоял на первом месте среди других. «Вопрос о смысле жизни, — писал Альбер Камю, — я считаю самым неотложным из всех вопросов» (В поисках смысла / сост. А.Е. Мачехин. М., 2004, с. 189).
Но так ли уж важен вопрос о смысле человеческой жизни, если можно припеваючи жить и не задумываясь о нём? На этом свете живут миллионы людей, не обременяющих себя этим вопросом. Неосознанно они видят его в самой жизни. К одному из таких счастливцев А.С. Пушкин обращается так:
Именно о таких людях писал Р. Роллан: «Когда человек полон жизни, он не спрашивает себя, зачем он живёт; он живёт для того, чтобы жить, потому что жить — чертовски славная вещь» (там же, с. 199).
Но есть люди, которые ставят счастье и смысл жизни, как ни странно, в причинно-следственные отношения. Позицию таких людей прекрасно сформулировал Ю.В. Бондарев: «Понятие „счастье“ и понятие „смысл жизни“ нельзя отделить друг от друга, как следствие от причины, и наоборот» (там же, с. 199). Подобным образом рассуждал и А. Сент-Экзюпери: «Когда мы осмыслим свою роль на Земле, пусть самую скромную и незаметную, тогда лишь мы будем счастливы» (там же, с. 189).
А что это за роль? Если уж быть предельно кратким, отвечу так:
