Аристократы, по большей части искренне верят в то, что самое главное предназначение людей без магии — создание и обслуживание их благосостояния. В который раз благодарю Создателя за то, что я не урождённый граф, а титул и состояние мой отец унаследовал от своего двоюродного дяди, о существовании которого и не подозревал. Только благодаря этому я имею хоть какое-то представление о реальной жизни.
Аллея, ведущая к крыльцу, была пуста. Это не соответствовало нарядно освещённому дому, в котором, очевидно, проходило торжество. Ни экипажей, ни осёдланных лошадей, ни мельтешащих слуг. Ещё находясь на приличном расстоянии я увидел, как открылась парадная дверь. Внутрь быстро скользнула мужская фигура, укутанная с головой в неприметный плащ.
— Приглашённые не стремятся быть узнанными? Мы тоже наденем плащи?
— А ты наблюдательный. Видишь ли, друг мой, под сводами этого чудесного места сегодня соберутся известнейшие люди не только города, но и страны. — Прасгал взял паузу для эффекта. Честно говоря, его сегодняшнее настроение уже начало меня подбешивать. Мне бы побыстрее увидеть всё своими глазами, а не слушать дифирамбы. — Как понимаешь, членам королевского совета огласка ни к чему.
Даже так. Надо же.
— Скажи мне друг мой, — подхватил я его же интонацию, — я ошибаюсь, или ты всё же пьян? Какой-то странный у тебя энтузиазм.
— Пфф. Пьян. Скажешь тоже. Разве маркиз может быть пьян? Пьян может быть мелкопоместный барончик. Айтвиш, Крентом. Может хочешь?
— Спасибо, воздержусь. Предпочитаю такие события переживать без помощи чудо эликсиров.
Айтвиш. Дурь аристократов. Наркотик, который сам по себе не вызывает привыкания, если не считать состояния эйфории и лёгкости, которое невозможно не хотеть испытать повторно. Под воздействием айтвиша обостряются все органы восприятия и чувств. Ускоряется реакция, связь с магическим резервом.
Во время войны без айтвиша не проходил ни один бой. Армейские зельевары варили его почти непрерывно. Позже его не запретили, хоть это и было ожидаемо, но цена на зелье возросла почти до небес. Позволить себе такой допинг могут немногие. В отличии от простонародного лауданума.
— А зря. Очень зря. Ты много теряешь. Только представь, весь спектр ощущений от обладания мягким, податливым телом, каждый сантиметр которого ощущаешь особенно остро. Когда каждый вздох, стон слышишь музыкой.
— Может быть потом. Ты ведь понимаешь, что я впервые в этом месте. Хочу всё рассмотреть и запомнить.
Вместо ответа высокомерный взгляд, который, однако, при встрече глаз тут же сменился шальной улыбкой.
Нет, всё-таки в этом мужчине осталось очень много от мальчишки — сноба, моего однокашника. Хоть при первой встрече с ним мне и показалось, что он изменился.
В другой ситуации я бы продолжил диалог, чтобы вызвать его искренние эмоции, Но не теперь. Сейчас мне необходимо попасть внутрь, а без заносчивого маркиза сделать это невозможно.
Одиночный стук дверного молотка и перед нами предстала девушка, чьё лицо и тело было разрисовано и усыпано блёстками, за исключением участков, прикрытых полупрозрачной, будто невесомой белоснежной тогой.
— Храм Шокех и его жрицы приветствуют вас, лорды. — Приветствовала нас нимфа низким, певучим голосом. — В особую ночь сама богиня нисходит к своим адептам.
Ещё две девицы уже помогали нам снять верхнюю одежду. Каждая с уникальными росписями на теле, в тряпицах голубого и розового цвета, что делало их совершенно неразличимыми, лишь по цвету.
Шокех, — древнее божество, часть языческого пантеона, которому поклонялись до прихода Создателя. Я не силён в истории, но помнится, она считалась богиней не просто любви, — порока. Якобы она лишь взглядом могла узнать все скрытые фантазии и мечты как мужчин, так и женщин. С утра до ночи предавалась пороку, отказать ей не могли даже боги, не говоря уже о смертных. Собственно, ни один древний миф не обходился без её участия, где ради обладания Шокех боги и люди бесконечно дрались и интриговали. Легкомысленная же богиня меняла любовников и любовниц, устраивала оргии. Именно она считается изобретательницей всех способов доставить и получить наслаждение, кроме как, рекомендуемой служителями нынешней церкви, миссионерской позы.
Избавив от одежды, импровизированные жрицы провели нас в огромную гостиную, которой сейчас стал бальный зал. Прежде чем оглядеться мой взгляд приклеился к центру зала, где на невысоком помосте, представляющего собой большое белоснежное ложе, предавались любви четыре девушки.
