Из стихов вырастают, пусть медленно, но неизбежно.
Повзрослев, мало пишут и редко запойно читают.
Из стихов вырастают, и я изросла потихоньку.
Стали строчек ряды констатацией вне ожиданья.
Жизнь своим чередом отпускает минуты спокойно,
И стихи отступают, склоняясь пред силой молчанья.
Еще не осень, только легкий запах
Невысыхающей земли и зябкость утра.
Еще не вечер, лишь чуть больше знаков
Грядущих сумерек в окошке поминутно.
Еще не возраст, но его предвестье
В растрепанной ветрами шевелюре.
И можно замереть легко на месте
И грезить, что мы время обманули.
Я проживаю дни, где хлеб и чай,
Где утро больший дар, чем день и вечер.
Я проживаю тихую печаль
Исхода лета и с тобой невстречи.
Я проживаю недостаток слов,
Избыток снов и пустоту молчаний.
Я проживаю день с его основ,
С туманом утра, с хлебом. С изначальем.
У жизни нет начала и конца.
Неощутимость их на боль похожа.
Ты говоришь мне что-то неспроста,
И без желания мой сон тревожишь.
Ты входишь в дом. Ты закрываешь дверь.
Ты затмеваешь все без разрешенья.
Ты остаешься в "здесь", в "на миг", в "теперь".
В неповторенности средь мира повторенья.
Ты притаишься сонной тишиной,
Неощутимостью на боль похожей.
Моей к твоей прижавшейся щекой.
И осязаньем памяти на коже.
Приходит "возраст" на кошачьих лапах -
Все меньше детства остается с нами.
Ты чаще платишь, забывая плакать,
А время мерится не днями, а годами.
Родители стареют незаметно,
Как солнце движется по линии заката.
Все больше безответного ответно.
Все чаще вместо "в будущем" "когда-то".
Все проще любится, все легче остываешь.
Все реже ждешь чудес, чуть меньше света.
Все чаще с ностальгией вспоминаешь,
Как в детстве пахла осень или лето.
И как-то привыкаешь жить на свете
Раскрашеном пастельными тонами,
Но ждут родители и подрастают дети,
Сравнимые с любыми чудесами.
Напьюсь до мутной темноты в глазах,
До отупенья, до простых желаний.
И потону в другой, как в океане,
Чтобы опять тебя не видеть в снах.
Я наплету ей что-то о любви,
Об одиночестве, о красоте рассветов.
Любимая, опять жара и лето,
А значит осень где-то впереди.
И чтоб до листопада дотерпеть,
Дождаться рук и глаз твоих спокойных.
Я напиваюсь зло и непристойно,
Мечтая между делом умереть.
Но будет ночь, и будет темнота.
Чужие вздохи, кожа, дрожь желанья.
И ложь моя на пике ожиданья.
И между нами, третей, пустота.
И дай мне бог не влюбиться в нее при встрече,
Если все-таки, когда-нибудь, чем черт не шутит, она случится.
Представим, просто представим, что будет вечер,
Киев, Москва, Париж, черт знает какая столица.
И будет бокал вина, коньяк или что там пьют незнакомцы.
И будет ее рука, держащая нежно стекло бокала.
И буду я. Впрочем я ли?.. И главное звезды.
Я не знаю нас без звезд и огней вокзала.
И я ей скажу: "Послушай. Мне черт знает сколько лет.
У меня два вагона долгов и сто тонн обязательств.
Но я люблю тебя, потому что ты лучше.
Ты лучшее из всех моих измен и предательств".
А еще я скажу: "Быть может, когда-нибудь.
В другой жизни. Мы встретимся ближе и раньше.
И не будет всей этой судьбы без правды,
Всей этой судьбы… без фальши".
Мне сказать, наверное, нечего,
А еще верней, просто некому.
Говорят, все временем лечится.
Человеку лишь человеково.
Но во мне болит, не кончается,
Притупляется чуть по времени.
И привычно маятно маяться
В ожидании облегчения.
А во мне сквозит, как в простреленной.
И саднит сковзно поздно вечером.
Что со мной? Сказать не сумею я,
Оттого сказать мне и нечего.
Осень простужено сыплет холодным дождем
И задувает ознобно в запахнутый ворот.
Ежится улица, мой неустроенный дом.
Мокнет привычно ссутуленный зябнущий город.
Я докурю на балконе несказанность чувств,
Выплесну в дождь недопитую горькую нежность.
Я поняла, что почти ничего не боюсь.
И не держусь ни за жизнь, ни за день, ни за вечность.
Мутно горят фонари, презирая луну
Скрытую где-то за тучами сиплых рассветов.
Тихо спит дочь, доверяя волшебному сну,-
Главный вопрос на сто тысяч неглавных ответов.
Слова? Ну. что такое слова? Игра в бисер.
Одни и те же фигуры в иных сочетаниях.
Я бы хотела делиться воздухом, мыслью.
А у дается только словами в чужих молчаниях.
Я бы хотела думать ново и смело.
Знаешь, как думают разве смертельно больные.
Думать черным по белому. Синем на белом.
Видеть в словах земных, их сути земные.
Я бы еще хотела с тобой не расстаться.
Чтобы ты не узнал, как любовь уходит.
Как остаются слова о любви кляксой.
Как затирается смысл любви о невзгоды.
Я бы еще хотела капельку света
Выронить в сердце твое внезапной слезою.
Вот и остались слова. Вместо чувств и ответов.
Вот и простилось сердце неспешно с тобою.
Ну вот и случилось прощание.
А я-то почти не верила.
Пишу без осадка и горечи.
Будь счастлив. Живи сто лет.
Спасибо за обнажение.
Спасибо за отчуждение.
Спасибо за все, что было,
