— Ты с ума сошел! — тут же взвилась я, пытаясь встать.
— Да. Чуть не свихнулся за эти семь дней. Скучал по тебе, зайчишка, — бормотал он, уткнувшись носом мне в шею, и держал крепко-крепко.
— Кирилл, твоя сестра…
— …говорит по телефону с поставщиками тканей, — продолжил за меня Нечаев. — Это надолго.
— Отпусти меня, пожалуйста, — взмолилась я, хотя сама дрожала от жгучего удовольствия, которое пробудила его близость.
Черт знает что, но страх, что сейчас вернётся Алла, усиливал ощущения. Не владея собой, я повернула голову, чтобы открыть ему больше кожи. Кирилл длинно выдохнул, опаляя меня горячим воздухом. Кажется, моя кровь начала закипать.
— Аська, — проговорил он тихо. — Помнишь, я обещал, что не буду тебя целовать?
— Да, — пискнула я, не в силах говорить нормально.
— Я никогда не нарушаю обещаний.
— Пожалуй, это хорошо, — продолжала лепетать я, тая в его руках, плавясь от кратких прикосновений губ к чувствительной коже под ухом.
— Тебе придется меня спасать, потому что я сейчас готов изменить принципам.
— Что? — я потеряла суть разговора.
— Поцелуй меня, — попросил Кирилл, отстранившись.
Я смотрела в его глаза, которые буквально умоляли. Меня затягивало в черный омут, засасывало в трясину. Он словно загипнотизировал меня. И не было уже никакого ресторана, никакой сестры, только его глаза, голос, и губы, которые я хотела. Я подалась вперед, замерла. Словно на краю обрыва.
— Ася, — шепнул Кирилл, чуть нажимая на мой затылок.
Он заставил меня сделать еще шажок к бездне, но прыгнула я сама. Сорвалась и полетела. Боже, это было невероятно, неописуемо. Коснуться его губ своими, ощутить мягкость, вкус. Я положила ладони Кириллу на грудь, касаясь его рта быстрыми, краткими поцелуями. Кирилл не отвечал мне. Замер, не двигался. И лишь когда я прижалась своим ртом к его, и провела языком, он словно очнулся. Губы раскрылись, поцелуй стал глубже. Ладонь что так и лежала у меня на затылке, сжала волосы.
У меня закружилась голова, все тело заныло, прося его прикосновений. И тут же вторая ладонь легла на бедро, поглаживая и скользя выше. Я совсем ничего не соображала, лишь желала, чтобы он не останавливался.
— Аська, — позвал Кирилл, отрываясь от меня.
Я недовольно замычала, снова ища его поцелуев.
— Зайчишка, если мы сейчас не остановимся…
Он снова отстранился. Глаза горели, Кирилл тяжело дышал. Пригладив мне волосы, Нечаев аккуратно ссадил меня с колен рядом на диван. Я все еще находилась в трансе, не понимая, где нахожусь, что происходит, и почему мы не целуемся больше.
— Аська, прекрати так на меня смотреть, — упрекнул Кирилл ласково и ущипнул меня за щеку.
Я, наконец, очнулась, вскочила с дивана, как ужаленная, бросилась к двери, но потом вспомнила про поднос. Забрав посуду, я поспешила на кухню. Обернулась, бросив ему:
— Ты псих, Нечаев.
Он рассмеялся.
В дверях я налетела на Аллу, едва не сбив ее с ног.
— Простите, — пробормотала я, вспыхнув.
— Ничего-ничего, — махнула она рукой и посторонилась, давая мне дорогу.
Ну и дела. Чуть не попались.
Только, когда Нечаевы уехали, я пришла в себя и в отчаяние одновременно. Что он со мной сделал? Как у меня хватило смелости целоваться с клиентом. Еще и когда его сестра вот-вот вернется в вип. И не просто целоваться. Вроде бы мы не перешли грань целомудрия, но внутри все переворачивалось, словно до секса был один шаг.
Прав Женька, я совсем сдурела без мужчины. Вот уже кидаюсь на Нечаева. Хотя он сам попросил. Блеск, нашла оправдание! Как мама в детстве говорила? — Если Катя прыгнет с крыши, ты тоже?
Если бы Кирилл попросил не только поцелуй?
Нет-нет. У меня не настолько запущенный случай.
До конца смены я ходила, как зомби. Хорошо, что работа официантки не требует особых мыслительных усилий. Продержавшись на автопилоте, я вернулась домой и легла спать. Кирилл не звонил, не писал. Я этому была рада. Мне нужна была пауза, чтобы чувства и эмоции устаканились.
Нечаев словно понял это, и на следующий день тоже не давал о себе знать. Лишь прислал смс утром: «Не приеду обедать. Куча дел». И через несколько минут: «Ты классно целуешься. Давай делать это чаще».
Я отправила ответ, где советовала ему закатать губу.
А вот в выходной я уже начала скучать и даже злиться. Разумеется, я понимала, что мой выходной выпал на будни, и Кирилл занят. Разумеется, я понимала, что после командировки у него куча дел, и Кирилл занят. Разумеется, я понимала, что он вообще не обязан обо мне думать, потому что работает. И эта его работа уж точно важнее какой-то глупой девчонки-официантки, которая ерзала у него на коленях. Да, это весело. Он просто веселился. Я тоже. Эти поцелуи, его шепот, тяжелое дыхание, вкрадчивые интонации и ласковое прозвище — зайчишка ничего не значат. НИ-ЧЕ-ГО. И не только для него. Для меня — тоже.
Обманув себя таким образом, я решила отвлечься. Как раз в город вернулась из Геленджика институтская подружка. Я сбежала из дома и от своих мыслей, чтобы поболтать за стаканчиком холодного лимонада в летнем кафе.