Монд: Таким образом, можно сделать предположение, что здесь был еще один человек. Он-то и застрелил Кида, Лотти и двух оставшихся в живых лаек. Что говорит в пользу этого предположения? Прежде всего, из какого оружия были убиты Кид и Лотти?
Трасолог: Это можно было сделать из автоматов, принадлежащих нападающим два и четыре. Баллистическая экспертиза нам это уточнит. У двух других нападавших обоймы полные. Из автомата убита и вторая лайка — вот она на фотографии. Стреляли в упор. Определенно можно сказать, что третья лайка убита из револьвера нападающего номер три.
Рудольф: Здесь неувязка. Если бы он был жив, почему бы ему не стрелять из автомата? Автомат, однако, оказался придавленным его телом, в правой же его руке был револьвер. В последнюю лайку стреляли не просто в упор, а отталкивая стволом собаку от себя. Израсходована вся обойма. Револьвер оказался в трех метрах от убитой собаки. Кобура у нападающего номер три от другого револьвера.
Монд: Я думаю, у нас есть все основания утверждать, что Кид и Лотти были убиты кем-то, во-первых, после того, как Фрей расправился с нападающими; во-вторых, этот кто-то пытается убедить нас, что нападающие и обороняющиеся перестреляли друг друга.
Андрей: Я хотел бы обратить внимание на следующее: у Кида не просто был напарник. Это человек, которого Кид хорошо знал; это человек, который предупредил Кида о нападении, и, наконец, это человек, которому требовалось уничтожить не только Кида и Лотти, но и тех, кто должен был их убить. Думаю, что именно он направил сюда убийц и он же подставил их под пули Фрея. Не сомневаюсь, что, если бы Фрею не удалось это сделать, ему пришлось бы сделать это самому. Очень может быть, что его знали собаки и поэтому не трогали, пока он предательски не убил хозяев. После этого ему пришлось схватиться с лайками. Обратите внимание на фотографию, видите, какой темный фон около третьей лайки? Отсюда убийца стрелял в хозяев, здесь ему пришлось бороться с лайками. То, что автомат помог ему лишь в одном случае, говорит о том, что последняя оставшаяся в живых лайка добралась до него и если не загрызла, то только потому, что он сумел все же вытащить револьвер. Думаю, что покусала она его сильно. Вот вам, лейтенант, след: ищите того, кто сильно пострадал от укусов собаки, и ищите его в Бостоне. Нам же теперь предстоит хорошо поработать над сбором данных, уличающих именно этого — якобы напарника. Кстати, Лоуренс, внесите в свой реестр: на втором этаже следы были тщательно заметены, но найдена смазанная капля крови. Скорее всего, это кровь из раны, оставленной укусами. Анализ крови взят.
<p>Глава десятая</p><p>Нападение</p>Они возвращались по тому же шоссе, по которому неделю назад возвращался из «Сноуболла» лимузин Валерии. Лейтенант Пайк, пожимая им на прощанье руки, говорил:
— Я рад, что мне довелось поработать с вами. Марк очень хвалил вас, но, скажу честно, я не предполагал, что все так здорово получится. Вы замечательные парни. Остальное, как говорит Андрей, дело техники. Счастливого пути.
И вот этот «счастливый путь» они одолевали километр за километром. И опять ночью, словно все участники событий сговорились скрыть от посторонних глаз то, что произошло в «Сноуболле». Рудольф вел машину. Разговор, теперь уже спокойный и неторопливый, по-прежнему касался тех или иных сторон расследования.
— Андрей, — поинтересовался Монд, — вы сознательно не упоминали про убийство в шале?
— Знаете, я посчитал, что Чарлз Маккью или Марк сказали лейтенанту все, что хотели сказать. Корректировать их действия едва ли имело смысл.
— Вы, следовательно, и Марка не хотите ставить в известность о наших действиях?
— А зачем? Это дело Пайка. Мне бы хотелось как можно скорее развязаться со всем этим. Да, пожалуй, мы им больше и не понадобимся. Раз дело поручено полиции, значит, Маккью свое дело сделал.
— Но ведь мы не знаем, кто организовал нападение на Кида и Лотти. По логике вещей, это должен быть тот же, кто организовал убийство Валерии и Лео. Слишком уж похоже на то, что здесь убрали свидетелей.
— Похоже, — сказал Андрей. — Но, по-моему, убрать свидетелей выгодно как этому организатору, так, может быть, и Чарлзу Маккью.
— Мне кажется, вы передергиваете, Андрей, — подал реплику Рудольф, — ему-то зачем?
— Этот вопрос мы уже обсуждали, — ответил Андрей, — и мое участие в этом деле, и ваше пребывание здесь по-прежнему дают пищу для размышлений. Это же вмешательство во внутренние дела суверенной державы.
— Ну да, интервенция, — съязвил Рудольф.
— А что, вам с сэром Лоуренсом только парашютов и не хватало, а так — натуральный десант.
Монд невесело усмехнулся.
— А я, кстати, где-то на заднем плане как раз размышляю о парашюте, — сказал он. — Все же тройной трамплин, особенно когда смотришь на него в натуре, совершеннейшая дикость, и если бы Кирхгоф каким-то образом не притормаживал, он бы непременно сломал себе шею.
— Я тоже думал об этом, — сказал Рудольф. — Используется же парашют при посадке реактивных самолетов.
