- Пап, - тихо заговорил мальчик спустя некоторое время, - здесь недалеко, из скалы ручей льется. Я сходил, набрал в пустые бутылки воды. Кажется, она лечебная. У нее привкус соленый.
- Что? - Андрей повернулся к сыну.
- Там, - Максим пальцем указывал вдоль накренившейся скалы, - вода из горы льется.
Андрей приподнялся на локтях, взглянул в том направлении. Поначалу ничего не увидел, кроме серого камня, но присмотревшись, заметил отблески и мельтешение. Оно начиналось примерно в метре над землей и терялось в каменной россыпи.
- Хочешь попробовать? - Максим протянул отцу полную двухлитровую бутылку.
Андрей сделал осторожный глоток. Вода оказалась холодной до ломоты в зубах и солоноватой.
- Да-а, - мужчина одобрительно покачал головой, - кажется, лечебная, - сделал еще несколько глотков.
- Я так и знал, - мальчик улыбался, довольный своей полезностью, - все пустые бутылки наполнил.
- Хорошо, - отец вернул сыну бутылку, лег, закрыл глаза.
В дреме прошло два часа, а Андрей все не находил сил сесть за руль и ехать дальше. От холода их носы и щеки покраснели, а стекла покрылись испариной.
Максим перекусил без аппетита, мужчина вовсе отказался от еды. Андрей понимал, что надо ехать, искать врача, иначе инфекция его доконает. Но все оттягивал этот момент. Думал: «Таблетки выпил, скоро полегчает, тогда и поеду». Но легче не становилось.
Сорваться с места его подвигло другое.
- Пап, смотри, - голос сына заставил мужчину открыть глаза.
Мальчик показывал пальцем через лобовое стекло вперед и вверх. Спустя несколько секунд за первым снежным обвалом, последовал второй и ближе, а за ним скоро и третий. Кто-то шел по краю скалы в их сторону. Андрей прикинул и понял, что сверху УАЗ видно.
Скрюченный, он вылез на камни, не разгибаясь, припадая на правую ногу, обошел машину, забрался на водительское сиденье, не закрывая двери, воткнул первую передачу, повернул ключ в замке зажигания. Натужно загудел стартер, машина тронулась. Андрей вслушивался в работу агрегата и понимал, что убивает его, к тому же разряжает аккумуляторную батарею, но выбора не было. На электрической тяге рывками проехали метра два и остановились вплотную к скале.
Сидели неподвижно, смотрели на осыпающийся снег, вслушивались через открытые двери к звукам снаружи. Сугроб упал совсем близко. До слуха донеслись приглушенные голоса. Разговаривали двое мужчин на карачаево-балкарском. Один, вероятно, пожилой общался гортанным, немного сиплым голосом. В основном излагал более молодой, грубый и громкий голос.
Ходоки не таились, из чего Андрей понял, машину не заметили. Он вслушивался, повернувшись ухом к открытой двери. Глаза скосил вправо и смотрел вдоль скалы. Широкое, более-менее ровное дно пересохшей речушки между нависающим слева каменным массивом и крутым горным склоном справа тянулось на сто-сто пятьдесят метров вперед, затем сворачивало за выступ. Что за ним неизвестно.
Голоса уже звучали прямо над ними, комок снега упал на крышу. Разговор смолк. Мысли Андрея вспорхнули испуганными синицами и вылетели из головы. В воцарившейся тишине зазвенело в ушах.
Прошла вечность, прежде чем вновь раздались голоса и уже в стороне, Максим шумно выдохнул:
- Фу-у-у. Ушли.
- Тихо, - отец продолжал вслушиваться. Пошевелился спустя минуту, - да, кажется, ушли. Но ушли, туда, где скала спускается к дороге. А если пойдут сюда? Вот к этому роднику? - пальцем указал на ручей из скалы. Давай-ка, дружище, свалим, пока не поздно. Сам видишь, я не боец.
- Я могу из ружья в них стрельнуть, - с готовностью заявил Максим.
Мужчина повернулся, долгим взглядом посмотрел на сына.
- Что? - мальчик робко и сконфуженно улыбнулся, - я уже там…, - кивнул в сторону дороги, - в дядьку бородатого стрелял.
- Ничего, - Андрей отвернулся к окну, задумался: «Шли, скорее всего, к ручью, больше здесь делать нечего - кругом снежная голь. Спуск недалеко, наверное, уже сюда направляются». Решительно повернул ключ в замке зажигания. Мотор схватился не так бодро, как с полностью заряженной батареи, но и не на издыхание. Мужчина захлопнул дверь, кинул сыну:
- Закрывай дверь, едем, - тронул УАЗ с места. Он не газовал, не пускал машину наутек, а, не спеша, катил по каменистой рыхли. На камнях трясло, в багажнике звякал инструмент, в канистре плескался бензин. Картинка в зеркалах прыгала и не позволяла себя разглядеть.
Чем ближе подъезжали к выступу, тем сильнее колотилось сердце Андрея: «Только не тупик, только не тупик». Скальная складка постепенно сдвинулась влево, и они увидели продолжение русла. Радость закончилась через двести метров у каменного завала.
- Черт, - прошептал Андрей.