Удар табуретной ножки приглушила вязанная шапка. На полуслове долговязый обмяк, словно марионетка с обрезанными нитками, повалился вперед на Дичу. Андрей ловко и быстро снял с его плеча сумку. Здоровяк под тяжестью тела засеменил по ступеням, рукой ухватился за перила, включил налобный фонарь, обернулся:
- Какого хрена?
Луч света замер на незнакомце. В следующую секунду ножка с глухим звуком высушенного дерева столкнулась с широким лбом.
Вырубив налетчиков, Андрей поднялся в 12 квартиру, зашел в зал, откуда лился неровный свет керосинки. Пенсионеры стояли на коленях, собирали с пола землю, грибы с мицелиями и ссыпали обратно в деревянный ящик.
- Ничего, родная, - шептал старик, - что-нибудь придумаем. Веснин проход прорыл к соседнему дому, может, там найдем, чем поживиться. Завтра пойду к нему копать.
- Куда тебе с больной спиной, - хлюпала носом женщина.
- Никуда ходить не надо, - подал голос Андрей, на пол поставил сумку с лампами. - Здесь, так понимаю, не только ваши, - он победоносно улыбался.
Валерий Степанович и Лидия Никифоровна перестала собирать землю, обернулись, уставились на героя. Молчание затягивалось, а радость на старческих лицах не расцветала, что заставило поугаснуть и Андрея:
- Что? Что не так? - спросил он.
- Иди, иди, верни им сумку, - пенсионер суетно поднялся с пола, сгорбленный подошел к Андрею.
- Зачем? Это же ваши лампы. Они вас ограбили.
- Иди отдай, - настойчиво проговорил Валерий Степанович.
- Ой, что будет? - за его спиной запричитала хозяйка, - что будет? - печально закачала головой.
- Никуда я не пойду, - упрямо проговорил Андрей, - отдавать некому.
- Убил? - в испуге взвизгнула Лидия Никифоровна.
- Нет, отключил на время. Чего вы боитесь? Они получили свое, теперь вряд ли вернуться. Ворье не суется туда, где по седлу дали. И вообще, надо позвать этих ваших буравчиков, пускай в каталажку упрячут.
- Это не ворье, дурак ты, - Валерий Степанович ощерился, словно прищемил палец, секунду соображал, затем наклонился к сумке, раздвинул края, сосчитал лампы.
- Сем, Лида, - он обернулся к супруге, - собирайся, уходим.
- Куда вы? - опешил Андрей, - вам-то чего бояться? Не вы же их вырубили, а какой-то мужик с первого этажа.
- Здесь оставаться нельзя, - бормотал старик, не особо обращая на Андрея внимания. - Они скоро придут. Это люди Раша. С ними нельзя ссориться, они всегда забирают свое. Ты, Андрюша, уходи, - старик наклонился, взял сумку, прямо посмотрел в глаза гостю, - и чем дальше, тем лучше. С нами нельзя. Ты здоровый, сильный, сможешь за себя постоять, а мы сами как-нибудь.
Лидия Никифоровна принесла большой рюкзак, принялась в него ссыпать землю из ящика. Она шептала себе под нос, что-то беспокойное, проговаривала, что надо взять.
- К Берсиневым пойдем? У них на втором этаже пустая…
- Это лишнее, Лидочка, - ласково проговорил Валерий Степанович.
Пожилая женщина замерла, посмотрела на супруга, который глядел на нее, растягивал губы, будто не в улыбке, а «шифровал» открытым текстом. Лидия Никифоровна покосилась на Андрея, затем снова вернулась к земле.
- Мне куда уходить? - спросил Андрей, не совсем понимая, за что такая немилость.
- Уходи, Андрюшенька, налево, как из подъезда выйдешь. Там тоннелька прокопана к детскому саду, там спрячься. Отсидись несколько дней, там люди, помогут. А ты крепко «рашпилей» приложил? Скоро очнутся? Подожди, сейчас все уйдем. Лидия, «азофоск» вязла?
- Взяла и селитру, отсырела, но все ровно, - сдавленно ответила хозяйка, сильно клонясь под раздутым рюкзаком, выкатывая глаза на мужа.
- Вот и славно, потопали, - Валерий Степанович включил тусклый фонарь, задул керосинку, аккуратно убрал к лампам, - давай, Андрюшенька, ты первый.
Переступая и обходя неподвижные тела, Андрей задержал луч на Диче. Тот лежал на спине с открытым ртом, с безмятежным лицом. Если бы не лохматая борода и гнилые зубы, можно было бы умилиться, эдакому гуляки бесшабашному во хмелю. На лбу налилась багровая шишка, словно рог лез, кожа натянулась и отбрасывала блик.
Вышли из подъезда, Андрей протянул старику раскрытую ладонь для прощания, тот подбородком махнул влево:
- Тебе туда, - выключил фонарь, развернулся и, отводя руку в сторону, чтобы сумка не соприкасалась с голенью, быстро засеменил по снежной тропинке к «центряку». Лидия Никифоровна, выглядывая из-за рюкзака одними ногами, спешила следом.
«Вот и помог», - печально думал Андрей, глядя на удаляющихся пенсионеров. Провожал, пока те не сгинули во мраке. Еще с минуту топтался на месте, прислушиваясь к звукам из подъезда - гробовая тишина. Посветил вокруг - снег да откопанные фрагменты зданий. «Как мышиный город». Ощущалось легкое удушье. После просторов горного ландшафта подснежный Черкесск казался могилой: «Вот где беда клаустрофобу».