Задыхаясь, на подгибающихся ногах, Андрей подбежал к машине. Увидел опущенное стекло водительской двери, мысленно воспел хвалебен всесоздателю: "Слава тебе, Господи, что не дал пальнуть через окно". Открыл дверь, ввалился в машину.
— Пап, ты как? — скулил Максим, — я думал…, я думал, они тебя изобьют.
В молчание, трясущейся рукой мужчина повернул ключ в замке зажигания. Разогретый мотор быстро схватился. Они снова катили по снежной целине. Мальчик перебрался на переднее сиденье и украдкой всматривался в бледное лицо родителя. Тот, словно его не замечал, вцепился в руль и таращился то на засыпанную дорогу, то на людей у перевернутой машины.
— Пап, у тебя кровь, — слово «кровь», подобно паролю, включило заблокированную часть мозга. Андрей повернулся к сыну:
— Что?
— У тебя там, — с круглыми глазами мальчик указывал пальцем на его правый бок.
Андрей опустил взгляд, увидел "слоеную" рукоятку, как у складного ножа. «Что? Когда? — вздрогнули мысли, — почему не почувствовал? Точно нож? А что же? Черт, хорошо, что небольшой, перочинный, наверное». Снова посмотрел на рукоятку — сантиметров десять.
Вместе с картинкой пришла боль. Не так чтобы очень, терпимая. Снова накатил страх. Сквозь липкую сумятицу Андрей начал соображать. Отчаянно пытался вспомнить, что делать в подобных случаях. Надо ли вытаскивать нож, а если нет, как быть? Не может же он так ехать всю дорогу. В памяти всплыл Лютер Кинг, раненый ножом для вскрытия писем. Все кругом хотели вытащить лезвие из тела… «Где искать помощь? — жизненно важный вопрос выступил на передний план и запульсировал вместе с болью. — Сколько у меня времени? Две, четыре, пять минут? Зависит от степени повреждения.
В боку начало жечь, словно лезвие раскалялось. — Черт, — вспомнил, что вся кровь может вытечь через артерию за четыре минуты, — страх окатил кипятком, — надо осмотреть». Андрей взглянул в зеркало заднего вида, «фольксваген» скрылся за поворотом. Остановил машину, поднял руку, осмотрел бок. Лезвие прошло через куртку чуть ниже кармана. В этом месте ткань намокла и потемнела.
— Пап, ты умрешь? — прошептал Максим.
— Замолчи, — Андрей не отрывал взгляда от ножа. Пластиковая рукоятка под дерево и правда была не больше десяти сантиметров. Если учесть, что лезвие немного короче, толщину куртки, синтепоновые штаны, металл вошел неглубоко и самое обнадеживающее — как будто ниже брюшины. Он прикинул все за и против, выбрал меньшее из зол — извлечь нож. В том положении, когда он не может оставаться неподвижным — постоянно крутит руль, давит на педали, к тому же раскачивается и трясется на неровностях, подвижное лезвие в ране приносит больше вреда.
Андрей проехал еще примерно с километр, свернул под знаком «примыкание второстепенной дороги». Его не остановило, что ограничительные столбики закончились через пять метров, что едва читаемая колея вела вниз и к скалам. Впрочем, последний фактор счел благоприятным, что-то скрытное и подыскивал, хотя следы от УАЗа… Ну да ладно.
Снегопад усилился, валил крупными хлопьями, все плотнее затушевывал перспективу.
На каждом бугорке и яме Андрей морщился, шипел сквозь стиснутые зубы. Боль, а точнее, нестерпимое жжение нарастало. Наконец, остановился. Попросил сына достать аптечку. Максим с готовностью и даже с излишней торопливостью полез на задние сиденья. По его лицу было видно, что сильно переживает и хочет помочь.
— Масян, не спеши, — как можно спокойнее проговорил Андрей, — аптечка в твоем рюкзаке, в правом кармане. Хотя нет, тащи его сюда, я сам.
Андрей вспомнил, что куда-то сунул эластичный бинт, который сейчас понадобится. Максим перекинул рюкзак на переднее сиденье, спросил:
— Пап, я могу еще чем-то помочь?
— Да, но потом, — Андрей отодрал липучку на клапане, вынул аптечку, точнее, целлофановый пакет с лекарствами, среди которых имелась и перекись водорода, и вата, и антибиотики. Когда все нужное разложил на торпеде, приступил к извлечению.
Он сильно потел, дышал прерывисто. Максим кривил болезненную физиономию, словно его самого пырнули. Андрей расстегнул молнию на куртке. Когда тянул, старался придавливать лезвие тупой частью к плоти. Едва вытащил нож, тут же его отбросил. Распахнул борт, стянул до колен брюки вместе с кальсонами и трусами.
Бок, бедро, ягодица были бордовыми. Из раны над тазовой костью, кажется, лезвие задело ее, сочилась кровь. Причем негусто. Андрей обильно пролил рану перекисью водорода, затем накрыл комком ваты и туго примотал к телу эластичным бинтом.
Когда закончил процедуру, перепачканные в крови руки дрожали. На лбу, над верхней губой выступила крупная испарина. Андрей трудно сглотнул, посмотрел на Максима. Они встретились взглядами:
— Вуаля, — проскрипел отец сухим голосом и подмигнул. Хотел еще улыбнуться, но не вышло, вместо этого сказал, — дай воды.
— А тебе можно?
Андрей задумался, вспомнил, что при ранениях в живот во всех фильмах доктора запрещали пить.
— Пожалуй, что нет, — мужчина печально покачал головой.
— А как долго нельзя?