В голове толкались мысли, выстраивались в последовательную цепочку, которая затем разошлась на две. Первая: он поднимается по лестничному маршу на третий этаж, осматривается и если охранников не видно, садится на «буран» и валит куда подальше. Вторая цепочка предполагаемых событий выглядела так: сторожа подъезжают, либо уже на месте. Он попытается завладеть одним из их транспортов. Конечно, вряд ли это получится, скорее всего, оставят охрану. Уйти по снегу не вариант. Попробует с последнего этажа залезть на крышу и там зарыться. Вступать в схватку с вооруженными стрелками у него даже не возникало мысли.
С факелом в левой руке, с шашкой в правой, он вышел из квартиры, секунду-другую прислушивался, после чего взбежал по ступеням на этаж выше. Как назло, обе двери оказались запертыми, пришлось еще подниматься. На пятом этаже Андрея ждала та же картина. Выбрав из двух дверей похлипче, ударил плечом. Тихий треск обнадежил. С пятого удара косяк раскололся, а запорная рамка вылетела вместе с саморезами.
Не зажигая факела, а лишь подсвечивая спичками, Андрей вышел на балкон. Посмотрел в сторону блокпоста. Две темные маленькие фигуры медленно катились на лыжах к пятиэтажке. До здания им оставалось еще метров триста. Андрей опустил взгляд. Снегоход с зажженной фарой, с работающим двигателем стоял у балкона, с которого все и началось. «Точно, любит». С этой мыслью сиганул вниз. Падение с пяти метров в снег никак ему не повредило. Выбрался из глубокой пробоины, быстро зашагал вдоль здания к снегоходу.
Пусть он и потерял кинжал, выбился из сил, зато был на коне. К тому же лыжи от «ямахи» покоились в санях. Нажал на «гашетку», рванул с места. Сзади даже не стреляли. Что-то кричали. Наверное, боялись пальнуть по своим. Андрей свернул за здание, выключил огни, газанул на полную.
Сразу ощутил разницу машин. Мощь, удобство, управляемость ушатанного «бурана» уступали японской. Однако отечественный транспорт оказался в нужном месте, в нужное время.
Минут через пять Андрей достиг леса. «Ямаху» нашел не сразу даже с включенной фарой. В конечном итоге и снегоход, и тайник оказались на месте.
Как бы ни хотелось сильно есть, Андрей решил в город пока не соваться. Объехал его западную часть большим кругом. Затрофеенной лопатой в лесу под деревом вырыл яму, загнал в нее «ямаху», накрыл лапником и закидал снегом. Из ветвей с помощью запасного провода и шнуров связал снегоступы, как показывал Максим. Всю оставшуюся ночь брел к опушке. Позволил себе немного поспать перед рассветом. К слову сказать, снег не переставал идти, и утро началось тоже с него. «Это хорошо, — думал Андрей, выбираясь из сугроба, — следы скроет».
Лежа на животе, сквозь ветви пихты смотрел на засыпанный Черкесск. Снег постепенно птопил его. Белые парящие мухи успокаивали, навевала лень и умиротворение. Сказочную, рождественскую картинку портили трубы. Всякие: прямые, с коленами, толстые, тонкие, длинные, короткие, на растяжках, на жестких креплениях, с зонтиками, с дефляторами, с искрогасителями торчали из крыш, окон, стен, из-под снега и дымились. То тут, то там открывались люки. Жители, подобно муравьям, выбирались на поверхность. На крыше ближайшей высотки заметил смотровую вышку со стрелком, и на других крышах они тоже были. На одной даже заметил зенитную установку ЗУ-32.
Из широкого тоннеля потянулся людской ручей, кто с лыжами, кто со снегоступами, кто просто в обуви. Их обгоняли снегоходы, какие-то миниатюрные машинки, похожие на кроссовики с лыжами вместо колес. Треск от них стоял громкий.
Со временем поток увеличивался. Большая его часть направлялась к лесу. Многие тянули за собой сани. Из-за многоквартирного дома появилось четыре снегохода. Один за другим с длинными прицепами они направлялись к опушке. Остановились, примерно в километре левее от Андрея. Скоро шум бензопил огласил округу.
Андрей высмотрел поблизости одного мужичка с алюминиевыми детскими санками. Тот остановился возле ольхи, достал из-за пояса топор и начал обрубать ветви. Пожилой, лет шестидесяти, в ушанке, в кургузом пуховике, в валенках работал тяжело. Спину не распрямлял, замах короткий, удар слабый. С кряхтением наклонялся, поднимал срубленные ветви, откидывал к саням.
— Помочь, отец? — Андрей вышел из-за дерева. Шашка осталась за стволом, воткнутая по рукоятку в снег.
С болью на лице мужичок выпрямился, посмотрел на помощника:
— Помоги, коль не шутишь, — проговорил он старческим задыхающимся голосом.
Андрей взял протянутый топор, принялся обрубать ветки.
— Все, хватит. Больше я не дотащу, — спустя некоторое время проговорил незнакомец.
— Так я помогу, вы же в город идете?
— Туда.
Пожилой мужчина, помолчал, затем спросил:
— Ты ведь нездешний?
— Из Кисловодска.
— Далековато будет.
— Да, не близко.
— А чего сразу не пошел в город?
— Хотел сначала узнать, что здесь за порядки, — Андрей вытер рукавом со лба пот.