Без разведки боем, без подготовки Дича и Андрей с яростью злобных псов бросились друг на друга. Публика взвыла. Амбал так долго замахивался и разгонял кувалдометр-кулачище, что Андрею не составило труда пригнуться и сунуть ему вбок пяти сантиметровый «тычок», тот самый, который ему передал пузан перед выходом на ринг со словами: «Держи перчик». Не замечая раны, Дича взвыл с досады, выкатил глазищи и тут же исправился. Следующим ударом под дых отбросил Андрея на два метра. Ножик выскочил из руки. Казалось, амбал что-то смял у него внутри и потому воздух никак не набирается. Андрей елозил по полу, сучил ногами, хлопал ртом и не мог вдохнуть.
Дича не колотил себя в грудь, не рвал рубаху в предвкушение победы, не ревел, а наклонил голову, и, мрачно взирая из-под бровей, быстрым шагом направился добивать.
Воздух потихоньку засочился, поток стремительно расширялся. Андрей был готов снова драться, но этого не делал. Он продолжал корчиться, выкатывать глаза и поджидал. Как и предполагал, Дича решил добивать самым простым и верным способом — ногами в тяжелых ботинках. Последний шаг сделал шире, поднял руки, начал доворачивать таз. В этот момент Андрей подсек его опорную ногу. Здоровяк рухнул всем профилем. На канвасе масса работала против него. За то время, что переворачивался, вставал на четвереньки, Андрей успел подняться и прыгнуть ему на спину. Обвил ногами талию, руками сдавил шею. Дича катался, пытался разорвать захват, хрипел. Высвободиться не получалось, он слабел. Андрей это чувствовал и сильнее сжимал гильотину. Раскачиваясь, как пьяный, Дича начал подниматься на ноги вместе с Андреем на спине. Он выпрямился во весь рост, секунду-другую колебался, затем вяло подпрыгнул, на большее уже не хватило сил, и всей массой припечатал нахребетника к полу.
Словно плитой придавил. В позвоночнике хрустнуло, ребра под весом согнулись, и, казалось, вот-вот треснут. Перед глазами поплыли черные круги. Руки расцепились. Задыхающийся Дича перекатился на четвереньки, затем забрался на Андрея, встал на колени и принялся лупить его по физиономии. Андрей пытался уворачиваться, выставлял перед собой руки. Два кувалдометра сминали их как ветки и попеременно мотали окровавленную голову слева направо, справа налево.
Из-за образовавшихся гематом под глазами Андрей почти ничего не видел. В голове помутилось. Страшная мысль забирала последние силы: «Он забьет меня насмерть». Но другая, вдруг возникшая, затмила ее: «А как тогда Макс? — слабой струйкой она пробивала, торила русло, натыкалась на препятствия, изгибалась, находила лазейку, — его никто не спасет кроме меня. Без меня он погибнет». Андрей заскрежетал зубами, выгнулся, опрокинул Дичу вперед. Вместо очередного удара тот был вынужден упереться руками в пол. Давление ослабло, Андрей выскользнул из-под него. На ощупь, как слепой запрыгнул здоровяку на спину. Сразу просунуть руку под подбородок не получилось. Кровавой пятерней хлестнул Дичу по лицу, оставляя красный мазок. Здоровяк зарычал, ухватил противника за предплечье. Но тот уже сцепил руки в замок. Дича тоже не стал выдумывать ничего нового. Начал подниматься, но не смог. Обессиленный, он повалился на пол. В исступлении Андрей продолжал сдавливать его горло и кусать за шею. Не понимал, что происходит, когда вокруг послышались голоса, а чьи-то руки принялись расцеплять тела. Вертел головой и ничего не видел, гигантские синяки лишили его зрения. В конце концов, их растащили. Обессиленного, в полуобморочном состоянии Андрея отнесли и бросили на кровать.
Узнал о смерти Дичи на следующий день. Он много думал о схватке, склонялся к мысли, что на его стороне, кроме таблетки и ножика, сыграла дурь, которая сделала амбала пластилиновым. Бульбулятор лишил его той малости, которой не хватило, чтобы подняться во второй раз.
Раш наказал Дичу за неуважение. На такой результат он рассчитывал или все же хотел, чтобы тот получил урок и выжил? Андрей мог лишь догадываться. В итоге выжил он и был этому рад: «Вселенная меня любит».
Дальнейший свой путь представлялся сумрачным и зыбким. В конце умозрительной перспективы сквозь темные, бурые пятна видел сына. Видел его четко и ясно, как в иных фильмах показывают героев в божественном свете.
Сквозь узкие щели между гематомами Андрей рассматривал место, в котором очутился: тесная комната без окон, низкий потолок. Вероятно, подвал. Массивная монолитная полусфера с залитым внутри светодиодом тускло высвечивала армейскую кровать, матрас, одеяло, подушку, табурет, стол, помойное ведро. Все изрядно пользованное.
Скоро пришел знакомый пузан, назвался Торсом, бросил на кровать мазь, сказал от синяков и ушибов. Также сказал, что Дича спекся и, что он Андрей «перспективный». При определенном старании дорастет до «берса». Если, конечно, раньше не «кокнут». Торс ушел и появился вновь спустя час с миской макарон. О такой щедрости Андрей и мечтать не мог.