— Смотри, что у него в багажнике нашел, — Федор достал с заднего сиденья пачку агитационных буклетов. — Пиарил по-малому…
Движение «Прогресс и справедливость» во главе со своим лидером — новый игрок на политической сцене.
«Прогресс и справедливость» не намерен оставаться безучастным к разрушению того, что создано трудом поколений.
«Прогресс и справедливость» — это опытные управленцы, производственники, сотрудники силовых ведомств, рабочие заводов и труженики села, медики, учителя и работники культуры, но прежде всего это патриоты России.
«Прогресс и справедливость» — это здоровые консервативные силы общества.
«Прогресс и справедливость» — это мы с вами.
На листовках был изображен мужчина в значительном костюме и с внушающим доверие лицом. Врио.
— Так, может, он по этому поводу к Зине и приезжал, — я потряс листовкой. — Склонял ее к прогрессу?
Федор улыбнулся.
— Может, ты и прав, — сказал он. — Политика — дело нервное, доведет кого хочешь… Как там Сарычев поживает?
— Бодрый дедушка, — не растерялся я. — Стал веганом.
— Этот веган скоро к сплошной вырубке перейдет, а я его предупреждал… Ладно, посмотрим. Ты куда направлялся, Витя? В кочегарку? Или к библиотекарше своей?
Федор ухмыльнулся. И хуже всего было, что ухмыльнулся с пониманием. Или с одобрением.
— В кочегарку. Но я хотел прогуляться…
— Я подвезу, — настойчиво сказал Федор. — А завтра освобождай помещение, хорошо?
Я промолчал.
— Это может ей навредить, — сказал подполковник. — Ты же должен понимать, она тебя пустила не очень законно. Стуканут, дело времени…
— Хорошо, завтра съеду.
Федор запустил двигатель, вырулил на улицу Кирова; в правое заднее зеркало я увидел, как из кустов вышла костлявая рыжая собака, схватила гамбургер и скрылась обратно. Или не собака. Лиса. Точно, лиса.
Ехал Федор медленно, привычно поглядывая по сторонам. Хотя поглядывать было абсолютно бессмысленно — на улицах никого, хотя до темноты далеко. Лето, погода, а никого. Все по домам, даже в огородах никто не копошится.
Федор ругался.
— Этот Хазин, собака, удружил… Не мог сдохнуть на пять километров дальше, так нет, сволочь, в моем районе. А если окажется, что он не сам? Вдруг это не сердечный приступ, вдруг его отравили… или шокером, не знаю…
— А если его Зина шлепнула? — предположил я.
— А Зинке-то зачем?
— Не знаю. Ты сам говорил, у нее глаз задергался. У нее там задергалось что-то, она пригласила субботнего опричника и чик-чик… А у него часы нашли?
— Нет. Ни часов, ни денег, ни телефона. Понятно, что его ограбили, но… не думаю, что…
— Были золотые часы, — сказал я. — Дорогие, тысяч за десять долларов.
Федор спросил, есть ли у Хазина родственники, я ответил, что не знаю, а Федор продолжил рассуждать о том, что Хазин подложил ему монументальную свинью, свинью размером с небоскреб, гиперсвинью, и что если кто-нибудь попробует подложить ему еще… то этот некто неимоверно и многократно пожалеет, об этом он позаботится…
Высадил меня возле библиотеки и убрался, джентльмен к северу от железной дороги Федор Сватов.
Я вернулся в котельную.
Хазин умер. Вчера. Чудно.
Я устроился на раскладушке, достал телефон. Пожалуй, виджиляции. Слоеные бредни Мишлена Квакина, злосчастное посещение ресторана «Пани Яблоньска» и дальнейший его разгром. Впрочем, ознакомиться с достоинствами пани не получилось по причине отсутствия связи. То есть в целом она имелась, но только в виде неустойчивого 3G, отчего ролик тормозил и заикался, не позволяя ближе узнать достоинства и недостатки польской кухни. Сам Мишлен был обряжен в грубую шинель крапивного цвета, настроение у него было негативным, и перед самым началом обзора он заранее объявил, что у пани Яблоньской подают всякое дерьмо. На этом связь оборвалась, оставив меня в угнетенном душевном состоянии.
Я стал ворочаться, пытаясь отодвинуть мысли, но не получалось, мысли сопротивлялись, и в протяжении этих мук мне в голову пришла восхитительная идея — сделать компьютерную инди-игру. Tschuginsk Rising. Протагонист, обычный нормальный человек травится вчерашними пирогами в ресторане «Пани Яблоньска» и приходит в сознание в теле котика Жо. Он обнаруживает себя в центре районного города, и в этом городе далеко не все ладно. Благородный прометеус адмирал Чичагин укрыл в карстовых провалах под городом актуатор райского сада, сияющий гармоникум, призванный исполнить людей и природу справедливостью и естественным добром. Однако планам Чичагина, увы, не суждено осуществиться — безоговорочно принявший закатную печать поэст Эссбукетов отравляет адмирала, а над актуатором озвучивает свои нечестивые пролегомены. Вибрации, дарящие мир и свет, оскверняются, обращаясь в волны кафкианского эфира, и отныне неутомимые моторы райской машины вырабатывают лишь хаос, тлен и скрежет зубовный.
