– Ты знаешь, что это невозможно. И к тому же не положено. Ты должна остаться здесь.
Ли Цзиэр смерила мужчину долгим пристальным взглядом, и из ее покрасневших глаз скатились две крупные слезы, после чего с досадливым и горестным криком она повернулась и растворилась в темноте.
Сотни щупалец исчезли вслед за ней.
Человек в черном плаще подошел к троице апостолов и аккуратно снял капюшон, открыв взору невыразимо прекрасное лицо, от красоты которого Ци Лин аж обомлел.
Он сам и Инь Чэнь были вправе считаться красавцами, однако человек перед ним обладал настолько совершенными чертами лица, что ему позавидовали бы девушки. Длинные мягкие ресницы обрамляли глаза, горящие, как драгоценные камни; кожа выглядела сияющей и прозрачной, как первый снег; нежные очаровательные губы незнакомца напоминали лепестки цветка, увлажненного утренней росой. Однако голос, которым он говорил, наоборот, звучал по-мужски низко и прямо. Подобный резкий контраст придавал ему своеобразной загадочности.
– Ступайте за мной.
– Кто ты? – настороженно спросила Пятый апостол.
– Третий князь Ци Ла, – спокойно ответил человек в черном, оставаясь в тени.
– Что?! – Ци Лин открыл от удивления рот.
И Юхуа, и Ляньцюань не решились произнести хоть что-то. Они понимали, что встреча с одним из первых трех князей была настоящей редкостью, а сейчас перед ними стоял один из них, и в такую удачу верилось слабо. Среди князей и их апостолов в Асланде первые трое считались едва ли не мифическими существами: они появлялись крайне редко и практически ни с кем не общались. Даже их дары хранились в строжайшем секрете – обычно одна их духовная магия уже достигала поразительных результатов, и к использованию своих даров они почти не прибегали.
– Здесь не то место, где вам стоит находиться, вам следует уйти. И побыстрее, – спокойно произнес мужчина, изучая взглядом всю троицу.
– Это еще что! Тут нам всего лишь попалась одна Ли Цзиэр, – при виде слегка отстраненного, но не враждебно настроенного князя, у Ци Лина включилась врожденная общительность, – а вот по ту сторону мы встретили монстра, похожего на кровавого земляного червяка, вот он то был настоящим страшилой, одно его щупальце толщиной с кадку.
– Это был один из четырех свирепейших духовных зверей Асланда, заточенный в Усыпальнице Духов, его имя – Благословение.
– Благо… словение? Вот это матушка выбрала ему подходящее имя! Назвали бы его сразу Милашкой или вообще Малышом! – негодовал Седьмой апостол. – В каком это месте он благословение?!
– Мы назвали его так для удобства. Имя ему выбирала не его… матушка, – взглянув на парня, слегка недовольно ответил Ци Ла, не привыкший к таким болтливым собеседникам.
– А? Да это шутка. Конечно, я знаю, что имя ему дала не его мама. – Юноша неловко почесал затылок и улыбнулся, обнажив ряд белых зубов. – А как зовут других? Вы сказали, что зверей четверо. Что насчет остальных трех?
– Еще есть Свобода, Милосердие и духовный зверь Второго князя Ю Мина – Сумерки Богов. Они – четыре великих древних зверя Асланда, – произнес мужчина.
– А-а… А что насчет этого места? Где мы находимся? По виду очень напоминает какое-то кладбище. – Ци Лин обернулся, вглядываясь в очертания огромных строений в дремучей темноте позади.
– Это руины Ютула.
– Но как вы попали в Усыпальницу? Вы же князь, а они не могут сюда войти, – запутавшись, спросил Ци Лин.
– Я только что сказал, что мы в другом месте.
– Значит, врата, которые должны были вывести нас из Усыпальницы, вместо этого перенесли нас в руины Ютула? С вратами что-то не так? – осторожно спросила Ляньцюань, не отводя взгляда от прекрасного лица Ци Ла.
– Я пришел не для того, чтобы отвечать на вопросы. Если хотите выбраться, то стойте и не двигайтесь, я выведу вас отсюда.
– Интересный же вы человек. – с улыбкой начал Ци Лин. – Обещаете вывести, а сами говорите нам стоять и не двигаться. Даже не знаю, стоит ли вас слушать.
Ляньцюань и Юхуа кивнули князю, после чего обернулись и смерили парня взглядами. Ци Лин стер с лица улыбку и, хоть и не понимая зачем, застыл на месте.
Мужчина повернул к нему голову и посмотрел на Седьмого апостола из темноты взглядом практически божественно прекрасных глаз, от которого перехватило дух.
Эта картина стала последним, что увидел юноша, прежде чем все поглотило золотистое сияние.
Густой белый туман медленно полз по земле. Пышная растительность, переплетаясь и чередуясь, укрывала все ущелье; листья, крупные и маленькие, практически заслоняли все небо целиком в борьбе за ограниченный солнечный свет. Из-за этого и укутывающего Коридор холодного тумана утро в ущелье не было таким ярким, как в других местах.
