Ждать дальше было бессмысленно, и на следующее утро, с рассветом, я отправился в путь. Дорога предстояла неблизкая: сначала 500 километров до Момбасы, затем сотня с лишним – до Малинди, а там, если верить картам, до Нгомени оставалось каких-нибудь километров 30. Пока я ехал, у меня была масса времени, чтобы логично выстроить в голове то немногое, что удалось узнать о проекте «Сан-Марко».
Сразу после провозглашения независимости от Великобритании в декабре 1963 года Кения подписала с Италией договор о сотрудничестве. Среди прочего в документе содержались планы по строительству космического центра в Нгомени. Конечно, Рим не мог и мечтать о соперничестве с Москвой и Вашингтоном, чья неистовая гонка в космосе в ту пору была в самом разгаре, но итальянцам очень хотелось закрепиться на третьей позиции.
Выбранное место идеально подходило для запусков. Нгомени стоял почти на экваторе, а значит, выводить груз на орбиту можно было с наименьшим расходом топлива. Размещение космодрома на морской платформе, в 11 километрах от берега, обеспечивало как удобство транспортировки ракет и спутников, так и безопасность, в случае неприятных сюрпризов. Африка, все же. Кроме того, географическая удаленность и отсутствие поблизости крупных населенных пунктов, давали возможность спокойно работать.
И наконец еще одно немаловажное обстоятельство. Как известно, ближайший к Нгомени город Малинди, как почти все восточноафриканские порты – поселение суахилийское, возникшее в результате смешения арабской и африканской культур. Но не только. С конца XV века, после того, как здесь побывал Васко да Гама, оно стало региональным центром португальской империи. В XIX веке там пробовали закрепиться немцы, но их вытеснили англичане. А в результате верховодят в Малинди итальянцы. Они владеют большинством отелей, составляют большинство посетителей этих отелей, живут на большинстве роскошных вилл, усеявших океанский берег. Возведя в Нгомени невиданные в Африке космические конструкции, итальянцы увенчали ими свое и без того заметное присутствие на кенийском побережье.
К 1966 году платформы и наземная станция слежения были готовы. В 1970 году с «Сан-Марко» в небо взвился первый спутник, который, дабы польстить кенийцам, назвали «Ухуру», что на языке суахили означает «свобода». В качестве носителя итальянцы использовали 22-метровую американскую ракету «Скаут».
В последующие два десятилетия с платформы стартовали еще восемь спутников: четыре, снаряженных итальянцами, и четыре – американским Национальным управлением по аэронавтике и исследованию космического пространства (НАСА). Все аппараты успешно выполнили возложенные на них задачи, которые, по словам Франчески Бизлети, состояли в исследовании термосферы и ионосферы Земли, радиационных источников Вселенной и загадочных «черных дыр». Полученные со спутников телеметрические данные помогли в изучении природных явлений нашей планеты, убеждала итальянка.
Несмотря на стопроцентный результат (девять запусков, и все удачные), в 1990-е и последовавшие годы платформы простояли без дела. К тому времени НАСА прекратила производство «Скаутов», а итальянская космическая программа стала действовать в рамках Европейского космического агентства, которое по отношению к американцам выступает скорее как конкурент, нежели партнер.
Так и вышло, что из всего комплекса по-прежнему загружен лишь наземный центр. Что касается платформ, то, как признался посетивший их кенийский журналист, в глаза бросаются обширные пятна ржавчины. Впрочем, его заверили, что оборудование находится в рабочем состоянии и для возобновления запусков много времени не потребуется.
Пока же рассматривается вариант установки в Нгомени с помощью Европейского космического агентства наземного оборудования для включения региона в глобальную систему слежения за состоянием экологии. Это было бы кстати, так как в Найроби находится штаб-квартира Программы ООН по окружающей среде (ЮНЕП). В 1995 году Италия и Кения подписали соглашение об обучении кенийских аспирантов в Университете Ла Сапиенца, в том числе по специальностям, связанным с исследованием космоса. Воспользоваться этой возможностью смогли единицы. Вот, пожалуй, и все, что осталось от некогда амбициозного проекта.
До Малинди я добрался во второй половине дня и решил посвятить его остаток обследованию Геди. На следующее утро настал черед космодрома. О том, как проехать в Нгомени и в итальянский космический центр, я справился на той же бензоколонке, от которой ходил пешком в древний суахилийский город. Мне указали на стоявший рядом пикап.
– Поговори с тем парнем, – махнул рукой заправщик. – Он ездит туда постоянно.
Водитель машины, как большинство жителей побережья, был чернокож, но с прямыми, почти европейскими чертами лица. Сказывались столетия общения африканцев с арабами. Судя по тому, что за небольшую плату он согласился не только показать дорогу, но и съездить сам, чтобы помочь договориться, дела у него шли неблестяще.
– Я был в итальянском центре много раз и всех знаю, – уверял он. – Дорога прекрасная.
