— Командир, он и так где-то под нами, в этих катакомбах проклятых.
— Значит, похорони его там к чертям собачьим! Но чтобы наверняка. Понял меня?
— Так точно!
— Граббе, что у нас с рацией?
— Пока не могу починить ее, командир. Пробита в двух местах.
— Я это уже слышал. Когда она будет отремонтирована?
— Дайте еще пару часов, исправлю.
— Час тебе, Граббе. Только час. Если русские стянут в этот район силы, то засекут наше месторасположение пеленгаторами. И все коту под хвост!
— Понял, командир. Делаю, — ответил солдат громко, а тише уже прошептал: — И так коту под хвост все. Накрылся наш рейд. Стопроцентно.
Фашисты забегали по аулу, выламывая плети заборов и калиток, двери хижин и амбаров, закидывая гранатами кяризы и душные закоулки хлевов и скотозагонов. Мютцу не нужно было подгонять расторопных бойцов — те и сами желали поскорее найти и расправиться с врагом и свалить отсюда как можно раньше. Некоторые поглощали анаболики и стероиды, кололи себе шприцами наркотики, чтобы унять страх и придать сил уставшим организмам. Но делали это втихаря — увидит командир, прибьет.
Сам хитроумный Мютц с ординарцем обошел аул с юга и затаился возле разросшегося куста саксаула, корнями проткнувшего песчано-глинистую почву на одиннадцать метров вглубь. Рядом оказался один из выходов из-под селения, сток, влажный арык которого тянулся прямо к солончаку. Здесь мог оказаться блуждающий под аулом беглец, поэтому предчувствие опытного диверсанта не обманывало его — нужно ловить врага в самом неудобном для загонщиков месте.
Синцов появился из акведука, как черт из табакерки, — взмыленный, оборванный, страшный от грязи и ран, со злобным оскалом. Но не там, где ожидал его противник.
Ординарец Мютца дернулся на звук позади себя, окликнул командира и этим выдал засаду. Николай резким движением рукава протер слипшиеся ресницы, ахнул с коротким бранным словом и юркнул обратно. Автоматную очередь фрица он опередил брошенной гранатой — это его и спасло. Диверсант, опешивший от летящей в него смертоносной болванки, бросился назад, сбил вскочившего на ноги Мютца, и оба повалились в жижу арыка: ординарец плашмя на командире, потонувшем в грязи стока.
Шипящая ругань старшего эсэсовца переросла в грубую брань, когда оба поняли, что граната не взорвалась и не собирается издавать громогласный привет от русского в силу отсутствия в ней запала. Мютц подбрасывал «РГ-41» в мокрой ладони и яростно матерился, пока солдат пытался отряхнуть командира от ошметков глины и сгустков пены, выносимой потоком арыка.
— Спасибо, что прикрыл меня, я запомню это, — вдруг сменил тон Мютц, скривившись от вони. — А теперь иди за ним туда.
— Куда? — недоуменно нахмурился боец, вытиравший грязные руки о свой комбинезон.
— За ним в тоннель. Живо! — повысил голос гауптштурмфюрер, одергивая руку солдата.
— Й-есть!
Недовольный и малость струхнувший диверсант побежал к той пещерке, куда нырнул беглец, а Мютц сплюнул и полез наверх, туда, где, по его расчетам, находился вход в кяриз с прятавшимся русским.
Синцов, тоже немало напуганный немцами, невольно перекрестился, вспоминая, как рефлекторно бросил негодную гранату в противника, но тем самым дал форы себе и спасся.
Он остановился в темном сыром коридоре, тяжело дыша и сжимая в здоровой руке последнюю гранату, тоже бесполезную без запала, но единственное оружие. Сейчас нужно было трезво оценить обстановку, выбраться за пределы ловушки и обзавестись трофейным стволом.
Лейтенант потер больное плечо, морщась и закрывая глаза, лихорадочно соображая, что предпринять в следующий момент. Бежать дальше и карабкаться наверх, внутрь дома, показалось опасным. Опаснее, чем уйти по ответвлению влево, к подошве хижины старейшины. Где-то сзади раздались чавкающие в потоке воды шаги преследователя, затем очередь из автомата. Синцов интуитивно нырнул в боковой ход, пошлепал по нему, затем стал карабкаться вверх, снова прямо, но уже на четвереньках, по-собачьи. Если бы он однажды со старейшиной аула и мирабом Агинбеком втроем не облазил этот акведук в целях изучения и поиска потерявшегося тогда мальчонки из селения, то сейчас было бы намного страшнее и путанее.
Бредущий следом за ним фашист боялся, блудил по катакомбам, выставив вперед «ППШ» и шепча католические молитвы. Советское оружие типа «ППШ», «ППС» и «ТТ» диверсанты частенько использовали в своих операциях из-за б
Фашист включил фонарик, и ошалелый луч стал метаться от одного хода к другому, назад и снова вперед и вбок.
Он крикнул в темноту, чтобы русский сдавался и не смел нападать на солдата ваффен-СС. Иначе ему грозит расстрел на месте.
Синцов улыбнулся. Зверски, жестко. Почерпнул в ладонь воды, прополоскал рот и зычно выплюнул. Специально выдавая свое присутствие.
— Пошел ты на хер, сволочь фашистская! — бросил он в темень и побрел дальше.
