В «Арктику» мы и направлялись. Асоцкий и Коротких уже ждали в гостинице. Директор Пивоваров выделил свой газик. Мы выехали за поселок, вброд перескочили мелкую Иультинку. Здесь дорога разделялась: направо уходили те самые, начальные, отсыпанные три километра пути на «Светлый», а мы, свернув влево, почти сразу полезли вверх по крутому склону. Эта была все та же Гора — артель «Арктика» стояла как раз с противоположной от поселка ее стороны. Я поинтересовался, какой длины дорога и кто строил — эти дорожные проблемы прочно теперь во мне засели. «Сами, кто ж нам построит? — сказал председатель. — Тут примерно километров двадцать. Два года делали». Двадцать, это значит, пс намного меньше, чем на «Светлый», и дорога была настоящая, не просто вездеходный след в тундре, — прорезана и расчищена бульдозером. «У меня есть один старатель, — как бы откликаясь на мои мысли, продолжил Петр Константинович, — в поселке живет, так он тут на своем «Запорожце» проходит, да бывает, еще пятерых с собой прихватывает!» За перевалом, глубоко на дне узкого распадка, показались домики, взрытая бульдозерами земля, холмы отвалов возле промустановок. Когда спустились, Коротких выскочил из машины первым и шутливо пригласил: «Ну, не бойтесь, все комары у меня привязаны! — И тут же: — О черт, кто их спустил?!»
По селектору председатель объявил, чтобы люди собирались в столовой, самом большом помещении, служившем одновременно и клубом. Инструктор райкома развесил на стене политическую карту мира и приготовился рассказывать о «горячих точках» на нашей планете, а я попросил Петра Константиновича показать тем временем свое хозяйство. Поскольку мы уже оказались в столовой, с нее и начали. Это был просторный зал, на столах белоснежные скатерти, вазы с тундровой зеленью. Может быть, где-то еще и имелись такие необычайно уютные и чистые столовые, но в московской системе общепита — точно нет… Артель работала в две смены, поэтому столовая была построена с таким расчетом, чтобы в ней сразу могла разместиться вся смена, то есть примерно сорок человек. А вот обще-то никакого привычного горожанину расписания: завтрак, обед, ужин, никаких ограничивающих «часов работы» в этой столовой не существовало, в любой момент дня и ночи старатель мог прийти и поесть или просто выпить чаю. Повара, как и вся артель, тоже работали круглосуточно. «Кто там сколько раз пришел, мы не считаем, — сказал Коротких, — и отдельно ни за кем не записываем. Ну, съест он за двоих, значит, потребность такая, но за троих-то не съест! Это все мелочи… Продукты у нас свежие: картофель, лук, молоко, колбасы, хлеб регулярно завозим из Иультина. Свой холодильник в вечной мерзлоте выдолбили, можем хранить до пяти тонн мяса. Поросят откармливаем — ко Дню металлурга…» При выходе из столовой я заметил шкафчик, набитый аккуратными рядами сигаретных и папиросных пачек. «Курево тоже артельное: кому надо — берет». Посмотрели мы затем общежитие на сорок человек: в каждой комнате стояло не более четырех кроватей, имелись отдельные сушилки для рабочей одежды, а главное — душ, куда горячая и холодная вода подавалась по центральной магистрали от
