Но самое важное направление исследований института, — продолжал между тем Владислав Иванович, — это геологическая оценка территории, укрепление минерально-сырьевой базы. С этого следовало бы начинать разговор, но я специально оставил напоследок, чтобы сказать поподробнее. Сейчас, в соответствии с решением Госплана СССР, подготавливается целевая комплексная территориальная программа «Дальний Восток». Можно сказать, суперпрограмма. СВКНИИ в этой программе является головным разработчиком как раз по разделам «Минерально-сырьевые ресурсы» и «Цветная металлургия Дальнего Востока и Магаданской области». Интересуют нас при этом не только традиционные полезные ископаемые, на добыче которых до сих пор специализировалась область: золото, олово, вольфрам и т. д., но и те, которые могли бы послужить базой для развития собственной стройиндустрии. Строительный камень, керамзит, известняки, гипсы. Есть, например, в Якутии, недалеко от границы с Магаданской областью, крупнейшее месторождение гипса, открыли его еще в начале сороковых годов, а потом забыли, так что и якутские геологи о нем не знали. Там только на поверхности лежит пятьсот — шестьсот миллионов тонн, а всего запасов полтора-два миллиарда. Этого для всей Сибири и Дальнего Востока хватит. Но ни Якутии, ни Магаданской области это месторождение не освоить, это под силу экономике всей страны, да и то в следующей пятилетке… По просьбе объединения Северовостокзолото работаем над темой «Перспективы золоторудной базы района Северной Колымы». Исключительная по своему значению тема как в теоретическом отношении, так и в прикладном. В чем здесь суть? Мингео и Минцветмет, говоря сейчас о золоте Северо-Востока, по-прежнему имеют в виду россыпи. Легче и дешевле взять. Но это вряд ли надолго. И никакие счастливые случайности тут не спасут. Вопрос: что будет профилировать в хозяйстве области? Будет, конечно, вестись добыча рудного золота. Несомненно, коренные месторождения есть. Однако по причине привычной ориентировки горнопромышленников на россыпи изучены они слабо. Посему возникает опасение, что к тому времени, когда россыпи отработаются, соответствующая рудная база не будет создана. Существующие ныне планы увеличения добычи рудного золота — это капля в море. Снова тот же вопрос: так что же будет давать область? Серьезная надежда на нефтегаз. Районы: Марковская депрессия, Анадырская депрессия, Хатырский прогиб. То, что выявлено пока на Анадырской низменности, невелико, но вполне может удовлетворить местные нужды, избавить Чукотку от необходимости регулярного завоза жидкого топлива. Но есть прогнозы. В случае их подтверждения… Чукотку можно будет сравнить с Западной Сибирью. Впрочем, говорить об этом пока рано, — заключил Владислав Иванович.
— Вы упомянули программу «Дальний Восток». Существует аналогичная программа «Сибирь». Может быть, есть смысл разработать специальную программу и для Северо-Востока? — спросил я.
— Конечно. Сейчас в программу «Дальний Восток», наряду с подпрограммами «Приморский край», «Хабаровский край», «Амурская область» и т. д., входит подпрограмма «Магаданская область». Но у Северо-Востока — своя специфика в сравнении с Дальним Востоком и Сибирью. Целесообразно рассматривать его как самостоятельный экономический регион. Однако это будет зависеть от степени заинтересованности государства в развитии Северо-Востока. Есть пока другие районы, более важные в экономическом отношении, чем наш. Вот если найдем опять же нефть!.. Это все изменит. Это будет революция в экономике…
На этом официальная, так сказать, часть нашей беседы закончилась, поговорили об институтском житье-бытье.
— СВКНИИ уже более двадцати лет. Один из крупнейших в системе ДВНЦ и наиболее оснащенный. Уникальное оборудование, вычислительный центр, библиотека самая обширная на Северо-Востоке — около трехсот тысяч томов. Восемь докторов, семьдесят восемь кандидатов наук. В этом году запланированы еще три докторских и пять кандидатских. Но — институт стареет. В том смысле, что нет притока свежих сил. Причины самые элементарные: зарплата, жилье, соцбыт. Заработок научного работника почти не отличается от материковского. Оклад плюс семьдесят процентов. А траты — гораздо больше. Одежда, питание. Фрукты на рынке в шесть-семь раз дороже. Жилья институт не предоставляет, общежития нет. Снять комнатушку в Магадане — это сто пятьдесят — двести рублей в месяц. До семьдесят шестого года мы имели право самостоятельной застройки, сдавали дом в год. Шило уехал, стало сложнее. Очередь на квартиры — сто тридцать — сто сорок человек, и практически не уменьшается. Из того, что нам положено, с трудом получаем в год одну однокомнатную. Горисполком нам должен, но когда вернет? В этой пятилетке все строительство нацелено на ликвидацию бараков. Кто там живет, в этих бараках? А им все равно — в первую очередь… В общем, институту сложно привлечь, а еще сложней удержать специалистов…
