Снегодность полностью

Люди пьют от неуюта,

Занимаются любовью

В юртах, комнатах, каютах,

Держат свечку в изголовье

И ещё заводят кошек –

От того же!

Люди ходят по бульварам,

Забавляются стихами.

Хохлома на самоварах,

Там деревья.

Облаками

С давних пор барыжат в Гжели –

Осень в деле!

Люди знают то, что даже

И не выразить словами.

Мир зимой обезображен

Будет скоро. Между нами…

Между ними… Между всеми

Стынет время!

Люди пьют, как пионеры —

Стойкость в деле и упрямство

На пороге новой эры –

Что-то вроде постоянства,

Что-то вроде чувства меры.

От тепла тепла не ищут.

Чувства – пища!

Люди пьют, когда бездомны,

Когда хвост с кобылой порознь,

Когда очень чётко помнят

Чей-то выдох, чей-то голос,

Чью-то искреннюю руку…

Смерть да скука!

В этом городе есть всё, что нужно для сна.

В этом городе есть всё, что нужно для зла.

В этом городе куры ведутся на смех.

Сколько помню себя – в этом городе снег!

Сколько помню себя, в этом городе нам

Одного не хватало – за шторой угла

Для простых неизбежных по жизни утех.

Сколько помню себя – в этом городе снег!

Заметало дорогу и чью-то ладонь,

Заметало в блокаду, в эпоху корон.

Докричаться сквозь снег каждый очень хотел:

Звуки рвались надрывно, надсадно из тел —

Голосов миллиарды – охрипший огонь –

Генетический яд – льда отчаянный стон!

Но никто докричаться до неба не смог –

В этом городе снег – и исток, и итог!

Осень – жёлтая газета.

Время старых новостей.

Где мой город – город лета,

Город радостных детей?

Жизнь стара. Заройся в тряпки

Догнивающей листвы.

Говорят, дела в порядке —

Рыба тухнет с головы.

Нет звенящих настроений.

От тоски сойди с ума!

Осень – только сны и тени,

Ржавью вяжущий туман.

Прочитай в газете "Осень"

То, что знаешь ты и так:

В силе глиняных колоссов

Сомневается вода.

В пене дней все липко, лживо.

Сердце – выжатый лимон.

Вспомнишь тайну перспективы —

Пробегись за горизонт!

Станешь нищим – не пытайся

Изменить свою судьбу,

Никогда не огорчайся,

Если бедным назовут.

Станешь нищим – значит, снова

Умирай, ищи уют…

Дождь идёт по спинам кровель —

Люди спят – напрасен труд!

Догорает год. Сентябрь.

Сны наружу. Самосуд.

Мысль кислее первых яблок.

Перемен нигде не ждут!

Всё, что было на свете – не продам, не отдам:

Возвращение в мыслях к своим берегам.

Возвращение в мыслях, и только затем

Человек забивает в свой берег тотем.

Берега – наша плоть, наш потерянный дом.

Берега – в мире каждый грустит о своём.

Только бежевым лентам – магнитам души –

Доверяется старые раны зашить.

Каждый выберет берег по вкусу его —

Измеряется вечность длиной берегов.

К Пенелопе вернётся в свой срок Одиссей.

Жатва будет, конечно, ты только посей.

Нет жар-птицы на свете, аргонавтов, руна —

На краю у вселенной золотится волна!

В городах ничего кроме камня и снов,

Города, словно камни, нас тянут на дно,

Потому человек обретает покой,

Где землёй достигается встреча с водой!

Всё, что было на свете – не продам, не отдам.

Ветер дует над миром. Ветер – это я сам.

И как тысячи грустных угрюмых людей,

Я упрямо стремлюсь возвратиться к воде.

По улицам энного года,

В каком-то по счёту столетьи

Ходили счастливые люди

И верили: жизнь хороша,

А рядом в пустых кабинетах

Готовили черные списки

И знали – кого-то, как спичку,

Сломают уже через час.

Менялись соседи по дому,

Привычно о них говорили:

Опять на бессрочную стройку

Уехала ночью семья.

Никто не смекал о масштабах

Войны государства с народом,

Все славили сердцем успехи

И лучшего в мире вождя!

Видя, как царь ахинею несёт.

Слыша из форточек: "ВЕРЬ!",

Страшно представить, семнадцатый год

Я понимаю теперь.

Я понимаю, конечно, и то —

Будто бы взял, подсмотрел —

Первым меня красный неуч в пальто

Вёл бы вперёд на расстрел…

Отныне Родина грустна!

Во веки ли – какая разница!

Нас потянуло к старым снам,

В которых правит несуразица.

Любой абсурд вообразим

До той поры, когда прикручивать

Решат к башке потёртый нимб,

Цитируя неверно Тютчева.

Всё повторяется, как мат.

Из года в год – тысячелетие.

И горе так же от ума,

И люди – те же междометия.

Когда захочется мясца

И лобным местом в кровь заныривать,

Успеть припомнить бы, что царь

Здесь не важнее неба синего,

Успеть припомнить бы – границ

Не существует и в помине здесь.

И успокоиться б одним:

Что выпадет – принять и вынести.

Понять особенную стать

России – родины-разлучницы

Здесь не выходит, а опять

Ей слепо верить не получится!

Сны не меняются в целом веками.

Это – упрямое качество снов.

Город – монгол с золотыми зубами,

Едким налётом больных куполов!

Щурится солнцем хитро исподлобья –

Из-под угрюмых невзрачных небес.

Как смотрит врач над твоим изголовьем,

Если не можешь ты справиться без

Нужных лекарств и прописанных ампул.

Точно ведь так же инкогнитостьтерр

Воет, болеет – разбитые лампы,

Серые стены: вот весь интерьер!

Щурится зло этот город так долго —

Влёт не понять, где здесь свой, где чужой.

Скажешь, что против, и будешь оболган!

Скажешь, что за, и, считай, прокажён!

Город нам всем наказал своё ханство,

Лишь для проформы улыбка его,

Те же рабы, окормлённая паства,

Каждый успеет нажить себе горб!