Я дождалась, когда платье упадет на пол, развернулась и впилась в жадные мужские губы поцелуем. Командовала я недолго, потому что он зарычал, сдернул с меня белье и устроил мне такую горячую встречу, что если бы я была настоящей Снежной Королевой, то от меня осталась бы только лужа.
31 декабря. Господи ты боже ты мой! 31 декабря. Десять часов вечера. Я глотнула прямо из горлышка бутылки. Ром бухнул в желудок, раскатился огненными шариками по жилам и докатился до замерзших напрочь ног. То есть до коленок. Это хорошо. Плохо то, что снежинки падали на мою руку, но даже не думали таять. Еще бы они таяли, ведь на улице -20С, а я сидела на скамейке в парке пятый час подряд и не собиралась никуда уходить.
Жизнь моя скатилась под откос, и сегодня я твердо вознамерилась положить этому конец. Хватит с меня. Пять минут назад мне исполнилось 30 лет. Пять часов назад меня уволили с работы. Пять дней назад я застукала бойфренда в постели с любовницей в своей собственной квартире. Отличная цифра пять. Еще час — и я замерзну насмерть. Вот и замечательно.
— Дедуль, тебе 85 лет, а ты все еще в чудеса веришь? Глупо.
Детский голосок заставил меня открыть глаза и убрать бутылку в варежку. Ребенок ведь не виноват, что у взрослой тетки кончилось терпение. Бомжеватого вида старичок и маленькая девочка медленно шли по заснеженной еловой аллее в никуда.
— Сегодня Новый Год, Ангелина. В такие вечера все возможно, — сказал старичок, останавливаясь под одним из двух едва живых фонарей на всю километровую аллею. — Дай-ка я тебе шарф поправлю, а то простынешь. Где мы тебе лекарства найдем?
— Богослав, что ты как курица-наседка? — возмутилась девочка, выворачиваясь из его дрожащих от холода рук. — Давай мы лучше тебе шею замотаем.
— Не надо, милая. Тебе еще жить да жить.
— Смени пластинку, а то я петь начну! Лучше про чудеса рассказывай.
— Про них не надо рассказывать, — покачал головой Богослав, роняя с когда-то кроличьей шапки-ушанки снег на плечи драного пальто. Закашлялся тяжело, но отдышался и продолжил мысль: — В них надо верить.
— И все?
— Да. Попробуй. Прямо сейчас! Только помни: верить надо всем сердцем.
— Ладно, — Ангелина завертела головой. Увидела меня и потащила старичка в мою сторону. — Хочу, чтобы этот сугроб на скамейке ожил и превратился в девушку.
— Ишь, быстрая какая! — рассмеялся Богослав, но закашлялся так, что едва устоял на ногах.
Навалился всем телом на девчушку, и я не выдержала: поднялась на негнущихся ногах, выронила бутылку в сугроб и успела подхватить старичка до того, как он упал. Дотащила до скамейки и только тогда поняла, что Ангелина осталась стоять там же, где была.
— Иди сюда, солнышко, не бойся. Я хочу вам помочь, — ласково сказала я.
Да уж, оживший сугроб мог напугать кого угодно. Если учесть, что мое и так не сильно красивое лицо наверняка превратилось в синюю маску, а неверный свет фонаря и снег сделали из моей лисьей шубки невообразимое нечто, то выдержке девочки можно было только позавидовать. Богослав снова закашлялся, я вручила ему бутылку с ромом (а что мне еще оставалось?) и чуть не села в сугроб от налетевшей на меня с объятиями малышки.
— Снегурочка! Настоящая!!! Милая, ты же нам поможешь? Богослав! Посмотри, это же чудо. Оно получилось! С первого раза, — захлебывалась словами Ангелина, цепляясь за меня, как маленький клещ.
— Ангелина, слезь с нее. Ты же ее сейчас задушишь! Как она мертвая три твоих желания выполнять будет? Смотри, у нее уже лицо посинело, — вмешался старичок и с такой мольбой посмотрел на меня, что я чуть не расплакалась.
— Ты правда сделаешь все, что я захочу? — сползла с меня на снежную дорожку девочка.
— При условии, что желания будут не слишком трудными, — предупредила я.
Врать нехорошо, это все знают, а уж ребенку и подавно. Только вот в данном конкретном случае было непонятно, что хуже: правда или ложь.
— Почему?
— Я начинающая Снегурочка. Учусь только. Первый год, — выкрутилась я.
Дедок одобрительно заулыбался и основательно приложился к бутылке. Ой-ой-ой! А если он напьется? Уснет на скамейке и умрет? Меня совесть даже на том свете заживо есть будет. Я подошла к нему, поправила погрызенную шапку-ушанку и попыталась незаметно отобрать бутылку, но он вцепился мертвой хваткой и отдавать не пожелал.
— Снегурочка, ты за Богослава не переживай, — заметила нашу возню Ангелина. — Он три бутылки водки за раз выпить может. Лучше давай мои желания выполнять, а? Холодно очень. А я в тепло хочу.
— Принято, — подловила ее на слове я.
— Что? Как это? — растерялась девчушка. — Я же еще ничего не пожелала.
— Какая хитрая нам Снегурочка попалась, — рассмеялся Богослав. — Ты, Ангелина, осторожнее, а то глазом не успеешь моргнуть, как все свои желания израсходуешь.
— Меня вообще-то Ирина зовут, — сказала я, подхватывая его под руку. — Пойдем в тепло. Там и поговорим.
До моей квартирки мы добрались, когда стрелки на часах показали 22.50. Ангелина первым делом набрала полную ванну воды. Залезла в нее и принялась баловаться: вылила в воду половину флакона шампуня, геля для душа, пены для ванн и даже кондиционера для белья. Она бы и стиральный порошок туда закинула, но его из ее загребущих ручек успел вытащить Богослав.
