Снэк берет меня за руку и снова переплетает наши пальцы. Он начинает идти к лестнице в задней части кафе, я иду следом за ним. Лестница ведет в кабинет наверху. Вуки издает резкий лай, когда его крошечные лапки пытаются успеть за нами. Снэк подхватывает его на руки и прижимает к груди. Вуки прижимается к Снэку и зевает.
— Видишь, даже Вуки устал… Давай поспим.
Я даже не пытаюсь спорить. Я устала.
Когда мы поднимаемся по лестнице, я спрашиваю:
— Где мы будем спать здесь, в кабинете твоего отца?
Снэк бормочет что-то неразборчивое. Если бы я уже не знала, что он не ругается, я бы поклялась, что он сказал «ублюдок». Снэк прислоняется к задней стене наверху лестницы.
— Он был его, — Снэк поворачивается, чтобы продолжить восхождение, — пока он не изменил моей маме, и они не развелись.
Я знаю, что это не самая приятная тема для обсуждения. После многих лет брака у отца Снэка, Роберта, завязался роман, и он сбежал с одной из продавщиц кафе — женщиной лет двадцати. Моложе меня в то время. Худший факт во всей измене, на мой взгляд. Она выглядела точь-в-точь как Колетт, только более молодая. Я не знаю всех подробностей этой истории, но кто бы бросил такую женщину, как Колетт? Это как кинозвезды, которые трахаются со своими великолепными, талантливыми супругами. Для постороннего это нелогично, стыдно и чертовски подло.
Снэк щелкает выключателем наверху лестницы, и я удивляюсь тому, что вижу или не вижу. Исчез тесный, заваленный бумагами кабинет отца Снэка с потрепанным диваном и старым серым офисным столом. Исчезли стопки бумажных товаров и керамические кружки. Все это было заменено и переделано в великолепную просторную квартиру на чердаке. Если бы меня спросили, я бы сказала, что она имитирует площадь кафе внизу, которое не является крошечным по площади.
— Моя мама собиралась переехать сюда. Она сказала, что после того, как мой отец ушел, а я женился и редко бывал дома, дом казался слишком большим и нелепым.
— Это потрясающе! — Я кручусь на месте, чтобы оценить каждую деталь: обшивку из массива дерева, многоцветную отделку стен, легкое освещение. Каждый аспект был тщательно спланирован.
Потолок высокий и сводчатый. Это одно большое пространство. Большая открытая кухня с теплыми вишневыми шкафами, приборами из нержавеющей стали и столешницами из черного гранита — мечта шеф-повара. Большой кухонный остров сливается с открытым жилым пространством, в котором есть большой уютный диван из коричневой кожи, пара стульев и журнальный столик/пуфик — я никогда не знаю, как назвать этот конкретный предмет мебели. Окно от пола до потолка занимает переднюю часть мансарды. Уличные фонари снизу освещают падающий снаружи снег. Часть его прилипает к верхней части окна.
Я просто хожу вокруг в благоговейном страхе.
— Ух ты! Снэк, это так здорово.
Справа есть отгороженная зона. Я заглядываю за нее и вижу кровать королевских размеров. Мне сразу же захотелось залезть внутрь и расслабиться.
— Это спальня. — Снэк приподнимает бровь и жестикулирует, почти как Ванна Уайт
— Да? — спрашиваю я с таким же сарказмом. — Спасибо за уточнение, а то я не поняла.
Снэк смеется, утыкаясь носом в Вуки.
— От нее ничего не ускользает, да, Вуки? Умница.
Снэк указывает на большую ванную комнату, примыкающую к спальне, и гардеробную.