Если уж вы решили, что надо покончить с собой,Не спешите действовать, право, Выбирайте, как повар приправу, Свой способ уйти в мир иной. Утопитесь в тосканском вине, А в руке — букет розмарина. Не очень приятна картина, Зато ароматна вполне.Если уж вы решили, что надо покончить с собой,То шелковый шнур и розы — Тоже изысканный способ, Чтобы уйти в мир иной.Виньеткой в конце страницы Покажется смерть очевидцам.Если уж вы решили, что надо покончить с собой,Очень эффектный способ — Прыгнуть с моста, но не просто, А так, чтоб лететь стрелой, И лучше — спортивным стилем, Чтобы полет был красивым. Собираясь в последний путь, Захватите с собой шоколадку, Вдруг захочется отдохнуть И поесть чего-нибудь сладкого.— Чьи это стихи?
— Мои. Я исписал стихами толстенную пачку бумаги, но они не имеют никакой ценности. И чтобы я не впал в искушение продекламировать вам еще какое-нибудь, давайте чокнемся и пожелаем друг другу спокойной ночи, а после нее ясного солнечного утра! — сказал Арнош Козени.
А мы?
Пока жизнь думала, куда бы ей пойти, История, гляди-ка, отмахает полпути.6 Парень и девушка сидели на скамейке в местном парке под огромным каштаном, роскошная крона которого возвышалась над ними как зеленая корона. Газон вокруг был влажным и мягким.
Он казался какой-то ритуальной поляной, языческие сигналы которой никто не умеет разгадать. Местные птицы меняли оперение и повсюду оставляли свои перья. Издалека казалось, что молодая пара на скамейке защищена пушистой сетью, огромной индейской «ловушкой для снов». Птицы, скрытые роскошной кроной каштана, затихли, слушая чириканье людей.
— You are my pudding, my fruit pudding[59]… Девушка слушала затаив дыхание, но взгляд ее был направлен куда-то под ноги, и время от времени она одной ступней почесывала другую.
— You are ту peach melba, ту cream alpine, my blueberry anglaise, my floating island, my chocolate eclair, my choux chantilly, my kirsch buchette. You are my kirsch puff[60].
— Whaf. — веселозаулыбаласьдевушка.
— You are my crogue-er-bouche, my brioche, my brioche au sucre, my almond cookie, my baba au rum, my biscuit, my biscuit de savoie, моя профитролька, — шептал Мевло в ушко девушки, румяное, как долька апельсина.
— Ah, Mellow, — прошептала девушка и задрожала от пьянящих мурашек, пробежавших по всему ее полному телу.
— Мевло, — исправил девушку Мевло.
— Mellow, — повторила девушка, глядя на Мевло широко открытыми глазами.
— My name is Мевло, — повторил Мевло, ныряя в два зеленых озера девушки.
— Mellow, — нежно сказала девушка.
— Ок, mala moja, vidim da mito nećeš naučit… — смирившись, вздохнул Мевло.
Мевло накануне взял в кондитерской отеля меню и всю ночь провел, уча наизусть названия сладостей. Это был самый умный совет, который он мог получить. А получил он его от пана Арноша Козени.
— Мой юный друг, — сказал Арнош Козени, когда Мевло в отчаянии признался ему, что не знает английского и что ему непонятно, как объяснить девушке, что она ему небезразлична, — то, что вы не знаете английского, — ваше преимущество. Потому что если бы вы его знали, то могли бы наделать ошибок. А так совершенно безразлично, что именно вы произносите: химические формулы или названия частей автомобиля. Все равно в первой фазе отношений влюбленные не разговаривают — они щебечут.
— Как птицы?
— Да, как птицы, друг мой, — сказал Арнош Козени и добавил загадочно: — Не только щебечут, от них еще во все стороны летят перья.
