Он упаковал его в чехол и взял с меня обещание не носить с собой на улице. Это было странное ощущение – выйти из магазина с пистолетом в рюкзаке. Определенно не то же самое, что носить с собой перцовый баллончик, который всегда у меня был при себе и обеспечивал примерно такую же безопасность, как зонтик. Пистолет же давал совсем другое ощущение, хотя, согласно статистике, его ношение увеличивало шансы на гибель. Стычки, ограбления и драки нередко заканчивались тем, что пистолет оказывался в чужих руках, и яркая вспышка громко обрывала жизнь того, кто мог бы просто лишиться сумочки или бумажника. Но мне нужно было это чувство безопасности, пусть даже я оставлю пистолет дома. Мне это было необходимо. Я не стремилась отомстить, нет, но мне нужно было воскресить в себе то чувство справедливости, которое я испытала, когда увидела Джеймса Фостера в языках пламени. Иногда плохие парни должны платить по счетам.
Дома я спрятала пистолет под подушку и проверила, что диск, который принес профессор Шмоер, все еще лежит на столе.
До четырех часов дня, когда меня ждали в редакции, у меня не было никаких дел, и я вставила диск в компьютер, решив, что следует взглянуть на него, прежде чем приступить к своему первому официальному рабочему дню.
Это был архив записей с почти сотни камер наблюдения в дополнение к тем, которые Шмоер ранее прислал мне по электронной почте. Внутри одной из папок лежали сотни расшифровок разговоров с жильцами и арендаторами здания, где нашли одежду и остриженные волосы Киры. Казалось, это полная копия полицейского отчета – понятия не имею, как она попала к Джиму, – но, похоже, это все, что было у следователей на тот момент.
Я читала протоколы опросов, которые проводила полиция, и никто из пятидесяти с лишним человек, проживавших в доме, ничего не видел. В то время дня почти все были на улице: одни наблюдали за гигантскими надувными фигурами, другие смотрели уличные шоу, третьи докупали продукты для праздничного ужина. Те же, кто остался дома, не слышали ничего необычного в подъезде. Также здесь были показания всех владельцев магазинов и продуктовых палаток в районе Геральд-сквер на отсканированных полицией бланках. На Западной 35-й улице насчитывалось около пятидесяти семи торговых точек разного типа, но в тот день в районе нужного перекрестка были открыты только два минимаркета, лавка с подарками, шесть палаток, работавших на вынос, включая одну с кебабами, одну с пиццей за доллар и четыре с хот-догами. Это дело невозможно будет раскрыть, и я снова ощутила беспомощность: столько информации, которая никуда не вела.
Когда я снова посмотрела на часы, было уже три часа дня. Я отправилась в редакцию, где прошлой ночью моя жизнь изменилась навсегда. Я с волнением посмотрела на буквы на фасаде и попросила на стойке регистрации пропуск для входа в здание.
– Мирен Триггс, – гордо сказала я секретарше, как только она спросила мое имя и этаж.
Пока она проверяла данные, сзади раздался хриплый мужской голос:
– Пожалуйста, мисс, вы должны помочь мне найти мою дочь.
Голос был не просто надтреснутым, он звучал так, будто его обладатель разлетелся на тысячу осколков, которые невозможно собрать воедино. Испуганно обернувшись, я впервые увидела Аарона Темплтона, держащего в руках экземпляр сегодняшней газеты, той самой, с моей первой полосой. Он выглядел совершенно опустошенным, и его лицо было мокрым от слез.
– Мила! – снова закричал Уилл, выйдя из дома и оглядываясь по сторонам. – Мила!
Был почти полдень, и яркое солнце заливало белым светом дома в округе. Легкий осенний ветерок ласкал ледяным дыханием листья живой изгороди.
– Все в порядке, Уилл?
По телу словно пробежала молния, когда он понял, что его сосед, пенсионер из Канзаса, наверняка видел Киру в новостях и знал ее историю.
– Кто такая Мила? – недоуменно спросил сосед с крыльца. На нем были джинсовые брюки, белая рубашка-поло и красная кепка с лозунгом предвыборной кампании Джорджа Буша, а лицо выражало замешательство.
– Это… эээ… это наша кошка.
– У вас есть кошка? Никогда ее не видел…
– Да… Старая серая кошка. Она всю жизнь живет у нас, но никогда не выходит из дома. Мы не можем ее найти. Наверное, убежала.
– Не видел ее, но если увижу, дам знать, хорошо, сосед?
Уилл кивнул и несколько мгновений просто смотрел на его жизнерадостное лицо. Айрис и Уилл разделились, чтобы расширить радиус поиска и осмотреть улицу в обоих направлениях. Если кто-то другой обнаружит Киру, им конец.
Айрис нервно бежала, заглядывая за каждое дерево, мусорный бак, куст и угол своего участка. Уилл был зол и напуган мыслью, что секундная оплошность может обернуться для них пожизненным заключением.
