Сквозь толщу ледяного безмятежного сна постепенно стали слышаться звуки. Сначала тихие, но потом они стали громче, все настойчивее тревожа ее мирное спокойствие. Вдруг стало тепло, кто-то обнял ее, и жар человеческого тепла опалил похлеще любого костра, он жег и кусался, мешал ей спать. В последней надежде избавиться от огня, она призвала к себе на защиту снег, но и он не смог остудить это яростное пламя. Ей было очень жарко и нужно было во что бы то ни стало вздохнуть, она почему-то знала — ей после этого станет легче. Лёгкие жгло, грудь горела, но она все-таки смогла это сделать, и когда свежий морозный воздух пронёсся живительным ураганом, стало действительно легче.
Жар уже не приносил боль, он лишь приятно грел грудь, тёплыми волнами распространяясь по телу и вот пришёл момент, когда она смогла открыть глаза. И то что она увидела, ей очень не понравилась. Она была не в лесу и даже не у себя дома. Она лежала на кровати невероятных размеров, в ворохе белоснежной атласной ткани. Комната тоже была огромная, в ней бы запросто поместился весь ее домик, ещё и место бы осталось. Через высокие стрельчатые окна в комнату проникал рассеянный солнечный свет и Фейлин могла до мелочей рассмотреть искусную роспись, которая украшала стены и потолок, упираясь в узорчатый белоснежный камин, в котором весело играло пламя.
Негромко хлопнула дверь, Фейлин быстро спряталась под одеялом, закрыв глаза. В комнату зашли две женщины, тихо разговаривая между собой, до нее доносились их приглушённые одеялом голоса.
— Бедная девочка, как же ей досталось от этой болотной ведьмы! Я думала, она не выживет.
— Знахарь сказал, что ей еще повезло, если бы его высочество не успел вовремя, она была бы уже мертва. Я и не думала, что ведьмы могут высасывать жизнь из людей! Страх-то какой!
— Да что там жизнь, раз самого принца смогла превратить в животное!
— Хорошо, что ему удалось ее убить. А как инквизитор был рад. Говорят, это она наслала холода, чтобы его позлить. Видно, знала, злодейка, про его артрит.
— Тише ты, а то еще услышит кто… — испуганно предупредила подругу та женщина, что по голосу показалась Фейлин старше, послышались звуки совсем рядом с кроватью, как будто они что-то ставили на стол.
Потом та, что помоложе печально вздохнула и открыла одеяло:
— Какая же она бледная и хрупкая! Чтоб этой ведьме гореть в аду! Может, очнётся, поест и ей станет лучше…
— Будем молить Бога, принц из-за нее сам не свой, как бы сам не заболел…
Когда женщины тихо покинули комнату, Фейлин отважилась открыть глаза. У кровати действительно был небольшой столик. На нем стояли тонкие белоснежные тарелочки, а в них лежали нарезанные дольками фрукты и странные закрученные и запечённые ленточки, чем-то напоминающие толстых гусениц. И совсем кстати, стоял прозрачный кувшин с водой, рядом с ним находился такой же прозрачный и лёгкий стаканчик.
Фейлин села, еле дотянулась до стакана с кувшином и налила себе воды. Казалось бы, такие простые движения, а на них ушли почти все ее силы, и это еще кувшин был очень легкий не то что у нее дома. Фейлин выпила почти всю воду, съела дольку яблока и бессильно откинулась на подушку. Надо было бы обдумать: как она здесь оказалась? И при чем тут принц и ведьма? Но мысли путались и сон незаметно одолел ее.
Снился ей опять тот красивый мужчина. Будто она спала на его руках, а он гладил ей волосы и смотрел на неё с такой печалью и сожалением, что Фейлин стало даже не по себе. Не такого взгляда она хотела от него, не жалости уж точно. Она оттолкнула его и провалилась в зелёную мерзкую жижу, ту самую, что плавает в болоте. Попыталась вырваться, но ее лишь сильнее в нее засасывало, послышался старческий скрипучий смех.
— Попалась! — закаркали вороны, окружив ее со всех сторон, пытаясь заклевать. Фейлин закричала, в холодном поту проснувшись в кровати.
Уже наступила ночь. Комнату освещал лишь лунный призрачный свет, заставляя Фейлин сильнее дрожать от пережитого кошмара и холода. "Мне нужно быть сильной, нужно успокоиться." — повторяла она из раза в раз, отгоняя жуткие мысли подальше. Постепенно нервная дрожь прекратилась и Фейлин, глубоко вздохнув, села, медленно опустив ноги на пол. В голове окончательно прояснилось и она смогла всё хорошенько обдумать.
