– Хм. – Мун потрогала пальцем лезвие рыбацкого ножа, что висел у нее на поясе. Она чувствовала, как постепенно расслабляются онемевшие от напряжения мышцы на спине и на шее, заметив наконец, что далеко не каждый прохожий даже просто обращает на нее внимание; многие на нее вообще не смотрели.
Нгенет еще раз свернул в какой-то узенький переулок, и они остановились перед маленькой уединенной таверной. Сквозь цветные стекла окошка на булыжники мостовой радугой падал свет; надпись, сделанная порядком облупившейся краской, гласила: гостиница «Черных дел мастера».
– У Элси всегда было весьма своеобразное чувство юмора, – проворчал Нгенет.
Мун заметила и еще одну вывеску с надписью «Закрыто», но Нгенет нажал на ручку, и дверь отворилась. Они вошли внутрь.
– Эй, мы закрыты! – Огромная, круглая как шар женщина, наливавшая пиво в кружку – для отсутствующих посетителей, что ли? – глянула на них от стойки.
– Мне Элсевиер нужна. – Нгенет вышел на свет.
– Ах вот как? – Толстуха поставила кружку и подмигнула ему. – Я так и подумала. Ты чего ж задержался-то?
– Мотор забарахлил. А она ждала?
– Она все еще в городе, если ты об этом. А тут ее нет – она… кой-чем другим занимается на тот случай, если ты вдруг решишь сюда носу не показывать. – Заплывшие жиром глазки остановились на Мун; та нахмурилась.
Нгенет выругался.
– Черт бы ее побрал, она ведь понимает, что я не только от себя завишу!
– Но она ведь не знала! А вдруг ты бы решил эту встречу отложить? Понимаешь? А кстати, это-то кто?
– Я ее подвез немного. – Мун снова почувствовала, как рука Нгенета сжала ее плечо. – Она вам беспокойства не причинит. – Он как бы разом стремился предотвратить все возможные возражения. – Ведь не причинишь? – обратился он к Мун.
Мун вскинула на него глаза.
– Я? – И только головой покачала, уловив в его глазах едва заметную усмешку.
– Я пока пойду – поищу свою приятельницу. А ты можешь подождать меня здесь. – Он мотнул головой в сторону уставленной столами комнаты. – А потом, может быть, мы с тобой договоримся относительно Карбункула.
– Хорошо. – Мун выбрала столик поближе к камину, подошла к нему и уселась. Нгенет двинулся к двери.
– Ты знаешь, где ее искать-то? – окликнула его толстуха. – Ты там у Клуба поспрашивай.
– Хорошо. – И он исчез.
Мун сидела в неуютной тишине под кислыми взглядами барменши и водила пальцем по неровностям и порезам на деревянной столешнице. В конце концов толстуха снова пожала плечами, вытерла руки о фартук, налила в кружку пива и принесла ей. Мун даже слегка вздрогнула, когда кружка вдруг оказалась у нее перед носом и пивная пена выползла на стол, и без того достаточно запятнанный бесчисленными мокрыми кружками. Толстуха, так и не сказав ни слова, удалилась, шаркая ногами, и стала рыться в каком-то невзрачном черном ящике за стойкой бара. Кто-то вдруг запел – странную песню, прямо с середины, с незаконченного слова. Мелодию эту Мун уже слышала здесь на улицах.
Она вскочила, осторожно оглянулась через плечо и обнаружила, что комната по-прежнему пуста. Более того, и барменша уходила куда-то вверх по лестнице, прихватив с собой кружечку пивка. Мун уставилась на черный ящик. Он оказался довольна смешной и забавной штукой – был битком набит разными словами и мелодиями, словно корзинка с припасами. Мун отхлебнула пива, поморщилась: пиво было из бурых водорослей, кислое и плохо сваренное. Поставив кружку на стол, она стянула с себя тяжелый плащ. В очаге тонкая металлическая пластинка странно светилась красным – словно раскаленный железный прут в кузне. Мун поджала ноги и скрючилась на сиденье, водя пальцем по резным изображениям звериных морд на спинке стула; она всем телом впитывала тепло и музыку и даже начала ногой отбивать ритм, которому, приятно расслабившись, вторило все ее тело. Мелодия была довольно сложной, громкой и пронзительной; голос певца порой срывался чуть ли не на визг. Воздействовала эта музыка совершенно иначе, чем та, что играл на своей флейте Спаркс… Но было в ней и нечто привлекательное, отдаленно напоминающее ту волшебную мелодию, что звучала в пещере Избранных.
Мун закрыла глаза, прихлебывая пиво; пусть мысли сами наведут порядок и решат, что правильно, а что нет в ее отношениях со Спарксом, а она пока послушает, музыку, которую всегда воспринимала совершенно иначе, чем он. Они, возможно, договорятся о Карбункуле – так сказал Нгенет. Значит, он отвезет ее туда? Никто не сможет остановить ее… но, может быть, все-таки удастся переубедить Нгенета. Она попробует использовать то, что он так о ней заботится, и уговорит отвезти ее к Спарксу. Сейчас она была в этом почти уверена. Она могла бы быть там уже завтра… Мун даже заулыбалась.
