– Я же предупреждала, чтобы ты никогда не смел говорить со мною об этом. – Она прикрыла рукой глаза, точно желая отгородиться от него. Да, она проиграла эту партию, проиграла! Ее планы, все ее будущее рухнуло из-за одного-единственного неверного жеста судьбы. Девять семян удалось ей посеять; один лишь безупречный колос дали они… и вот теперь нет и этого последнего. Из-за вмешательства проклятых безмозглых инопланетян, чью затянувшуюся тиранию она так надеялась сокрушить. Если бы они даже знали о ее планах, и тогда не сумели бы нанести ей более сокрушительный удар. А теперь?.. Что же ей делать теперь? Непременно следует продумать новый план, сделав его не столь уязвимым… Впрочем, новый план может оказаться значительно более опасным для нее самой… Но ведь у нее пока еще есть время, и можно успеть выяснить все «за» и «против»…
Ну а пока она отомстит всем виновным. О да, уж это-то она может сделать немедленно!..
– Сперва ЛиуСкед. Он мне заплатит за это сполна. Я хочу проучить этих легавых как следует. О комиссаре полиции необходимо должным образом позаботиться…
– Ты хочешь убить комиссара полиции? Только из-за того, что девчонка куда-то улетела с Тиамат? – Звездный Бык явно был потрясен.
– Нет. Не убить. – Она покачала головой, играя перстнями. – Это слишком просто. Я хочу, чтобы он был до последней степени унижен, раздавлен, чтобы он потерял все на свете: положение, уважение друзей, собственное достоинство… Я хочу, чтобы история, которая случится с ним, унизительным пятном легла на всю полицию. Ты прекрасно знаешь людей, которые способны устроить нечто подобное… так отправляйся же в Лабиринт немедленно и займись этим.
Глаза Звездного Быка блеснули в прорезях маски.
– Но зачем тебе все это, Ариенрод? Неужели из-за каких-то жалких островитян, которых ты прежде даже ни разу не видела? Сперва этот щенок понадобился тебе для того, чтобы приманить сюда девчонку; теперь ты затеваешь какую-то месть полиции – потому что девчонка исчезла… Что, во имя семи кругов ада, все это значит? Кто она для тебя?
– Это значит… – она вздохнула, задержала дыхание, – …это многое значило для меня, однако тебе я ничего объяснять не стану – не могу, даже если б хотела. – Она, впрочем, кое-что уже рассказывала ему – но только в самых общих чертах, без каких-либо подробностей, – потому что ревность по отношению к мальчику сделала его почти неуправляемым. Пока Звездный Бык был уверен, что интерес Ариенрод к прочим ее любовникам носит достаточно поверхностный характер, он оставался спокоен; но Спаркс оказался для нее чем-то большим, и не только одна она понимала это. Ей не нравилась агрессивная властность Звездного Быка, но, как и все прочие его слабости, это его качество тоже можно было использовать. Потому она рассказала ему о существовании Мун, не упомянув о причине, которая ее существование обусловила…
– Поскольку теперь ее больше нет на Тиамат, тебе должно быть безразлично, кем она была для меня. Забудь о ней. – Как и я должна забыть…
– А мальчишка? – спросил он запальчиво.
– И о нем тоже пока забудь. – Она заметила, как он нахмурился. Чем дальше отступаешь, тем яростнее тебя преследуют. Спаркс не шел у нее из головы. – Сосредоточься на том, что я тебе велела в отношении ЛиуСкеда, и ты очень, очень утешишь меня. – Она легко коснулась его плеча.
Он кивнул, и она почувствовала, как под ее пальцами расслабились могучие напряженные мышцы.
– А как насчет ПалаТион? Это же ее просчет, в конце концов. Ты хочешь, чтобы что-нибудь такое устроили и для нее?
– Нет. – Она задумчиво посмотрела в сторону зала Ветров. – На ее счет у меня совсем другие планы. Она свое заплатит… поверь мне, заплатит с лихвой! А теперь иди. Я хочу, чтобы все устроилось как можно скорее.
Он поклонился и вышел. Она осталась в громадном белом зале одна.
Спаркс лежал ничком, раскинув руки, поперек своей широченной кровати, и пальцем размазывал на покрытом изысканной резьбой изголовье капельки пролитого иноземного вина. Улетела. Ее больше нет… Он повторял эти слова снова и снова, безостановочно водя пальцем по резному рисунку. Но не хватало сил поверить в это; не хватало сил ни на эмоции, ни на движение – ни на что. Не было слез. Как могло случиться, что она вдруг исчезла из его мира – столь же безвозвратно, как если б умерла? Кто угодно, только не Мун! Ведь она всегда была частью его собственной жизни – с того самого дня, как он появился на свет. Ведь она дала ему клятву верности…
Но нарушила эту клятву и стала сивиллой! Зачем? Почему она так с ним тогда поступила? И теперь – почему она это сделала? Потому что считала, что он к ней никогда не вернется? Ах, почему он тогда не поехал в Нейт! Если бы он был дома, когда она вернулась с Островов Избранных, такого никогда бы не произошло.
