— Ага. Так и есть. — Он не сразу отпустил ее, второй рукой сделав успокоительный жест. — Я просто хотел убедиться, что та девочка с Летних островов действительно ранила вас, инспектор. Может, позволите мне посмотреть, насколько серьезно?
— Ничего страшного. Садитесь. — На него она не смотрела, стиснув от боли зубы. Он пожал плечами.
— Да пожалуйста. Можете изображать из себя жертву, если вам так нравится. Но на меня это впечатления не производит. Как вы сами сказали, я не дурак.
Она все-таки взглянула на него.
— Подожду, пока меня сможет посмотреть настоящий врач. В космопорте.
— Я тоже настоящий врач, и вполне квалифицированный. — Он повернулся и провел ладонью по шву на обшивке ховеркрафта. Открылась дверца грузового отсека, но освещение было настолько слабым, что Джеруша не могла рассмотреть, что там внутри. Он вытащил какую-то темную сумку или ранец, поставил на землю и раскрыл настежь. — Разумеется, — он присел на корточки и посмотрел на нее с язвительной усмешкой, — вы сочли меня в лучшем случае ветеринаром. Однако, если уж честно, то диагностическое оборудование для всех одинаковое.
Она слегка нахмурилась, не совсем его понимая, однако позволила взять себя за руку и пробежать вдоль нее сканнером.
— Хм, — он отпустил ее руку. — Трещинка. Я бы все-таки наложил гипсовую повязку и ввел какой-нибудь анальгетик.
Она стояла неподвижно, пока он накладывал ей шину. Потом он прижал какую-то пористую подушечку к ее обнаженной ладони, и она почувствовала, как нечто совершенно замечательное начинает гасить боль, огнем горевшую в плече, и с облегчением вздохнула.
— Спасибо. — Она смотрела, как он убирает свою сумку, вдруг подумав, что, наверное, показалась ему чересчур доверчивой. — Вы ведь понимаете, что это нисколько не повлияет на принятое мной решение, Нгенет?
Он снова запер грузовой отсек и сердито ответил:
— Я на это вовсе не рассчитывал. Довольно и моей косвенной вины в том, что вас ранили. Мне это неприятно. Кроме того... — он повернулся к ней лицом, — мне кажется, я кое-чем вам обязан.
— Что вы хотите этим сказать?
— Вы ведь сразу предложили мне целых два выхода. Если бы этот ваш не в меру ретивый сержант настоял на своем, боюсь, для меня бы все кончилось депортацией.
Она едва заметно усмехнулась.
— Нет, если вам было нечего скрывать.
— А кому из нас здесь действительно нечего скрывать, инспектор ПалаТион? — Он отпер дверь салона, глядя на нее и вроде бы чему-то улыбаясь. — Разве вам скрывать нечего?
Она обошла судно вокруг, подождала, пока он изнутри откроет заднюю дверцу, и осторожно села.
— Ну, вы-то об этом, во всяком случае, узнаете последним, Нгенет. — Она неловко пристегнулась одной рукой.
Он ничего не ответил, но продолжал улыбаться, заводя мотор. И ей вдруг показалось, что как раз он-то и узнает обо всем далеко не последним.
— ...И уже одно то, что он там оказался, дает основания полагать, что этот человек, возможно, связан с противниками охоты на меров. Его судно на воздушной подушке было конфисковано мной лично. И теперь, лишившись быстроходной техники, он не сможет причинить вашим охотникам особого беспокойства.
Ариенрод откинула голову на расшитую цветами подушку, отделявшую ее от холодной спинки трона. Она слушала, как инспектор ПалаТион, неприязненно поджав губы, отчитывается перед ней, и чувствовала, что на самом деле все это куда больше интересует ее, чем можно позволить себе показать внешне. Она успела перехватить тот взгляд, которым ПалаТион наградила Звездного Быка, закончив говорить, и по его виду тоже догадывалась о многом, хотя внешне он был почти спокоен. Он отлично проучил в прошлый раз того наглеца и невежу, что сопровождал ПалаТион, а заодно и сам развлекся. Ариенрод нравилось слушать его живописные рассказы о том, что он мог бы сделать с самой ПалаТион, если б имел возможность. Она никогда особенно не интересовалась прошлым своего Звездного Быка, но это прошлое порой так неожиданно вмешивалось в сегодняшнюю жизнь... хотя вообще-то теперь он весьма редко способен был удивить ее чем-либо.
— Кто этот человек, инспектор? Почему он не арестован, если вы установили его виновность? — Голос Ариенрод звучал резко — она с трудом сдерживала острое желание немедленно выяснить, что за таинственные дела творятся в заливе Шотовер.
— Я не располагала достаточным количеством улик, — официальным тоном устало ответила ПалаТион, словно ей давно надоело отвечать на один и тот же вопрос. — А он, будучи инопланетянином, подлежит юрисдикции Гегемонии, ваше величество, так что вам совершенно не стоит утруждать себя запоминанием его имени и рода занятий. — На лице ее появилась легкая тень упрямства.
