Наконец, дед отпустил мою руку. Я тряхнула головой. Семья, значит. Не уверена, что хочу туда. По-моему, в моем случае лучше оставаться сиротой: толпу я никогда не любила.
— Впечатлена? — иронически поинтересовался дед.
— Не то слово, — пробормотала я ошеломленно. — А мне обязательно знакомиться с ними всеми?
Дед весело расхохотался, и я отметила про себя, что смех у него красивый и в то же время чересчур громкий.
— Прямо сейчас — нет. Но все равно придется.
А жаль…
Скалистые горы, где спят облака,
Где в юности ранней резвится река,
Где в поисках корма сквозь вереск густой
Птенцов перепелка ведет за собой.
Милее мне склоны и трещины гор,
Чем берег морской и зеленый простор,
Милей оттого, что в горах у ручья
Живет моя радость, забота моя.
Люблю я прозрачный и гулкий ручей,
Бегущий тропинкой зеленой своей.
Под говор воды, не считая часов,
С любимой подругой бродить я готов.
Она не прекрасна, но многих милей.
Я знаю, приданого мало за ней,
Но я полюбил ее с первого дня,
За то, что она полюбила меня!
Роберт Бернс. «Скалистые горы, где спят облака»
Поздно вечером начался праздник для горгульи и дриады. Ну, и для остальных обитателей гостиницы — тоже.
Сначала у меня на полочке в кабинете заплясали статуэтки. Я решила, что пора отдыхать, причем желательно у психиатра, но к статуэткам присоединились шторы, лампа и ковер.
— Или я сошла с ума, — пробормотала я, вставая из кресла и уворачиваясь от плясавших предметов, — или это Агнесса.
До двери я добралась без приключений, дважды уворачивалась от статуэток, пытавшихся стукнуть меня по затылку, и в коридор выскочила, здоровая физически, но отнюдь не психически.
— Милая, ты в порядке? — ко мне уже спешили бабушка и дед.
Я кивнула.
— Что это?
— Стихийная магия, родная. Такие вещи на расстоянии не гасятся. Ты знаешь, где источник?
— Догадываюсь…
«Источник» действительно оказался в номере-люкс вместе со своими подопечными.
По комнате весело порхали полупрозрачные бабочки, миниатюрные кентавры и пузатые детки с крылышками. А запах… Вино, коньяк, лимонад — я навскидку определила эти три напитка, хотя, скорее всего, выпили здесь гораздо больше.
Агнесса вместе с дриадой и горгульей сидели за столом, пригорюнившись. Каждая из них подпирала рукой щеку. Втроем они выли что-то, что при большом желании можно было опознать как песню.
— Лес густой, лес дремучий, лес холодный, — задавала темп дриада, — да во том лесу чудища живут.
— Ой ты ж небо мое, небо ясное, ой да на кого ж ты меня да покинуло, — вторила ей горгулья.
— Ах, любила я парнишу, краше не было в селе, — подпевала им обеим Агнесса.
Все трое были пьяны.
Не успела за нами закрыться дверь, как Агнесса, заметив недовольное начальство, попыталась подскочить со стула и вытянуться по струнке. Не смогла. А вот мутную жидкость из хрустального бокала, стоявшего на столике возле ее места, расплескала.
Жидкость разлилась по ковру, собралась в одну гигантскую каплю и целенаправленно поползла к нам.
— Ба? — вопросительно позвала я.
— Это прерогатива деда, милая, — последовал ответ.
Дед посмотрел на каплю — та съежилась до размеров пылинки и мгновенно пропала. Затем дед перевел взгляд на пьяниц. Те вздрогнули, застонали, сжав руками головы.
— Ба, тут увольнения практикуются? — задумчиво спросила я.
— Не надо, — пробормотала Агнесса, придерживая голову теперь уже двумя руками, — не надо увольнение.
— И правда, — задумчиво откликнулась бабушка, — тут не увольнение нужно, а отдельная звукоизолированная комната и эта милая девушка в качестве «врача». Думаю, через несколько часов общения с ней выздоравливать от сердечных ран будет сто процентов клиентов.
Агнесса покраснела. Я, в красках представив нарисованную моим воображением картину, рассмеялась.
Горгулья с дриадой выписались на следующий день, предварительно оставив в книге жалоб замечание, что хозяйка гостиницы помешала их душевной беседе с ее заместительницей.
— Видимо, исключительно из зависти, — хмыкнула я, припомнив летавшие по комнате статуэтки и порхавших кентавров. — Не дала напиться до отключки. Ба, ты с принцем троллей говорила?
Бабушка, расслабленно сидевшая в моей спальне в кресле напротив кровати, кивнула.
— Он предложил устроить нечто вроде бала и там дать тебе возможность выбрать из женихов самостоятельно.
Я поперхнулась глотком какао, которое пила сегодня для разнообразия. Брызги разлетелись по всему ковру и остались на нем некрасивыми коричневыми пятнами.
— Мне что? — недоуменно уточнила я, откашлявшись. — Какой бал? Какие женихи?! Ба, он точно не пил компот Агнессы?
— Женихи — тролль, инкуб, вампир. Бал — самый обычный, как те, о которых написано в твоих любимых романах. Почему нет, милая? Откажешь им троим, они соберутся и уедут, зато перестанут питать надежды на брак с внучкой богини любви.
— Вот же, — мне снова захотелось выругаться. Видимо, сказывалась тлетворная обстановка гостиницы. На Земле я себе подобного не позволяла. — Вот почему, скажи, надо прямо послать их троих, чтобы они от меня отстали?! Совсем намеков не понимают?!
— То есть ты согласна на бал? — лукаво улыбнулась бабушка.
