Конечно, вот оно! Я сосредоточилась на Пайри.
– Когда ты почувствуешь, как я легонько коснусь тебя когтем, ты очнешься.
И я прикоснулась к его носу.
Пайри вздрогнул, оживая. Его морда задрожала, он моргнул.
– Айла! Так это мне не приснилось?..
Мое сердце лопалось от радости.
– Ты живой!
Сиффрин закричал:
– Небо становится красным!
«Уничтожьте Кивени до того, как полусвет коснется темно-красных камней. Если вы потерпите неудачу, Белый Лис прорвется в наш мир», – вспомнила я.
Мне так много нужно было сказать брату, но время не позволяло. Я бросилась к другим лисицам, повторяя заклинание, касаясь каждой когтем. Когда в них пробудилась жизнь, я снова повернулась к Сиффрину. Мои опасения подтвердились, и хуже того – даже сквозь туман я могла рассмотреть, что он сильно пострадал. Из глубоких ран текла кровь. Сиффрин волочил заднюю лапу – похоже, она была сломана.
– Я не могу его достать! – кричал он.
Мэйг уже готовился к новому броску. Сиффрин пошатывался, и было ясно, что он не выдержит еще одного удара. Прорвавшись сквозь туман, я прыгнула на Мэйга. На миг я взлетела в воздух, свободная, как птица. А потом наткнулась на силу куда более мощную, чем моя собственная. Я ощутила ее желтое прикосновение, когда она швырнула меня на землю.
Я задохнулась.
Я посмотрела вверх, и в животе у меня стало пусто. Капли алого прорывались сквозь серую завесу. Солнце садилось после самого долгого дня в году.
– Убери отсюда этих лисиц! – рявкнула я. – Отведи их к Фарракло!
– Я тебя не оставлю, – возразил Сиффрин. – Мы должны убить Мэйга!
Голос Пайри прозвучал в моей голове. Брат пробирался вдоль красных камней и вел за собой остальных лисиц.
– Пожалуйста, иди! – попросила я Сиффрина. Я слишком много потеряла, я не могла потерять еще и его. – Со мной Старейшины. Ты должен мне довериться. – Я поднялась на лапы, меня переполняла маа.
Когда-то Сиффрин просил меня о том же – довериться ему, когда я потеряла всякую веру.
Его янтарные глаза были устремлены на меня. Мгновение-другое он медлил в нерешительности. Потом повернулся и побрел прочь, волоча раненую лапу.
– Сюда! – закричал он, уводя ошарашенных лисиц в туннель.
Мне стало легче. Выберутся ли они? Если Белый Лис пробудится, смогут ли они спастись?
Мэйг сделал еще шаг в мою сторону. Туман вился вокруг него, как шевелящаяся шкура. Я потянулась к мудрости Старейшин. Почему маа Мэйга так сильна? Как мне одолеть его непобедимую силу?
Ответивший мне голос не принадлежал Старейшинам:
– Пайри? – Я повернула голову.
Он не ушел вместе с остальными. Он стоял позади меня, так близко, что можно было его коснуться. Но говорил он беззвучно, в моих мыслях. Выйдя из паккара, он стал собой.
Слова Пайри завертелись в моей голове:
Я вспомнила то, что Джана сказала Митису у Камня Старейшин: «Кивени – мастер привязывания, и его зачаровали возможности этого искусства».
В этот момент я поняла, что имел в виду Пайри. Мэйг привязан к Белому Лису!
– Я не могу! – воскликнула я.
Как Мэйг мог объединиться с тем, что не имеет реального тела? Каким образом можно разрушить эти чары?
Я ощутила, как Пайри мысленно тянется ко мне:
Алый свет скользил сквозь отверстие в потолке пещеры, подбираясь к красным камням. Белый туман ожил. К моему ужасу, Мэйг начал расти. Его тело сливалось с туманом. И они вместе разбухали, стремясь ко мне и одновременно выплескиваясь через дыру в потолке. В воздух поднимался некий гигантский лис.
«
Голос Пайри. Голос Митиса. Напев Старейшин, сплетенных воедино.
Я прыгнула на Мэйга – на реального лиса, скрытого в тумане. Сильным толчком я отбросила его от дорожки света. И всем своим телом перекрыла луч заката, коснувшийся холодной земли. Но я не могла его остановить или задержать… острый алый луч прорывался вниз. Стон в пещере перешел в пронзительный крик, биение полусвета оглушало мои чувства.
Белый Лис, этот уродливый призрак, разрастался.
Удар рядом со мной. Мягчайший мех. Свет перекрыт.
