Снежная смерть полностью

— Нет. Я даже не знал, что они встречались. Об этом ни слова не говорилось. Я узнал от одного инструктора, Пайо. Он сказал мне, что Лорье был в жуткой депрессии из-за барменши из «Мунволка». Роман, о котором судачила вся деревня. Жандарм и шлюха. Теперь, как подумаю, это странно, что она знала Марион, и что обеих убили в течение недели. И, самое главное, не вижу, какая связь с вами. Кроме физического сходства. Ну ладно, хоть они там с собакой, но мне все равно нужно пойти туда, правда. Вас отвезти?

Знаком отказываюсь. Я не хочу двигаться. Уточнение: я не хочу, чтобы меня двигали. Мне кажется, что от малейшего толчка я рассыплюсь на кусочки. Рука ноет, щеку тянет, грудная кость горит. «Моя селезенка стала как у слоненка…». Элиз, звезда комического варьете. Ох, как бы это было здорово! Плясать в марсельском «Альказаре» полураздетой, в страусовых перьях, распевая дебильные куплетики. Я еду наугад в гостиную, выписывая восьмерки, как пчела.

— Звонит ваш дядя! — кричит мне запыхавшаяся Иветт.

Наверное, она нажала на клавишу для усиления звука, потому что сквозь треск я слышу голос дяди.

— Где вы? — спрашивает у него Иветт. — Мы неделю пытаемся с вами связаться!

— Я был в Кракове, теперь я в Италии, в Карраре, по поводу заказа мрамора. Я тоже пытался, вам дозвониться много раз, но все время попадал на автоответчик! — сердито добавляет он.

Черт, никто не додумался сказать ему, что мы переехали из его дома!

— Как там Элиз? — спрашивает он.

— Хм… хорошо, все в порядке, ну, то есть…

— Мне звонил малыш Лорье из жандармерии. Судя по всему, что-то серьезное.

Иветт путается в невнятных объяснениях. Я царапаю в блокноте: «Скажи ему все!» Она протяжно вздыхает и подчиняется. Дядя слушает молча, пока она не доходит до смерти Сони.

— Да, я в курсе, — говорит он тихо. — Расследование как-то продвинулось? — добавляет он.

— Увы, нет! — Иветт приходится кричать, поскольку связь плохая.

— Ничего не слышу! — надрывается он, а в это время я, превозмогая боль, поспешно записываю вопросы, которые хочу задать ему.

Многократные «алло!», и наконец связь нормализуется.

— Я позвоню в жандармерию, — говорит дядя. — И приеду как можно скорее.

Подожди! Быстрее, я протягиваю листочек Иветт.

— «Вы часто виделись с Соней?» Это Элиз хочет, чтобы я у вас спросила, — уточняет она.

— Она иногда звонила, когда я приезжал на выходные. Она чувствовала себя очень одинокой, — добавляет он изменившимся голосом.

— Я продолжаю читать вам вопросы Элиз: «Вы знали, что она употребляет наркотики?»

— Конечно! Все это знали. Я и убедил ее пойти лечиться.

— «Вы знали Марион Эннекен?», — читает Иветт.

Короткая пауза в трубке. И дядя продолжает подозрительно беззаботным тоном:

— Нет, не знал. А что, должен был знать?

— Понятия не имею! — протестует Иветт.

— Слушайте, меня ждут поставщики, да и счетчик крутится! Перезвоню завтра! Элиз, никаких глупостей!

И с этими словами он вешает трубку.

— Он звонил из Италии! Да уж, это ему влетит в копеечку! — с неодобрением говорит мне Иветт.

Я раздраженно комкаю листок с вопросами, оставшимися без ответа. Корочки на ранах трескаются.

— Ну вот, умудрились кровь себе пустить! Боже мой, в четыре года с вами было меньше хлопот!

Ясное дело, тогда я еще верила в Деда-Мороза.

Иветт идет за спиртом и ватой. Готова дать здоровую руку на отсечение — мой дядя знает что-то, о чем мы не догадываемся. Иветт возвращается и относительно ласково промокает мне кисть и предплечье. «На сей раз Франсина продулась!» — сообщает она, убегая к ломберному столику в соседнюю комнату. Кто бы мог подумать, что Иветт превратится в страстную картежницу? Скоро дойдет до того, что меня будут резать в метре от нее, а она не выпустит из рук свое каре тузов.

— Элиз, вы тут?

Нет, я кувыркаюсь на лыжне.

— Элиз? Если вы тут, постучите по колесу кресла, — продолжает Жюстина.

Какой-то злой дух заставляет меня застыть не шевелясь, почти не дыша. К счастью, шум пылесоса мадам Реймон перекрывает звук моего дыхания. Теперь мне приходится напрягать слух, чтобы понять, где в комнате находится Жюстина.

— Тут никого нет?

Если представить себе комнату в виде циферблата, а меня — в виде стрелки, указывающей на двенадцать часов, она сейчас на цифре три, справа от меня.

— Не время для шуток! — напряженно добавляет она.

Я полностью согласна, но мне ужасно хочется побыть злючкой. Я только опасаюсь, что кто-нибудь, кого ни одна из нас не может увидеть, наблюдает за нами с порога. Вот тебя и раскусили, любезная Элиз! Ну, я всегда смогу сделать вид, что дремала.

Жюстина сделала шаг, на что-то наткнулась. На большой низкий стол.

— Ой, ну и наплевать мне!

Она еще немного выжидает. Тишина, ворчание пылесоса в коридоре. Потом — «бип-бип-бип». Телефон! Она, как и я, запомнила расположение кнопок и сейчас набирает номер.

— Алло? Да, это я. Я не могу долго разговаривать… Нет, я еще не уверена, это не так легко! … Хорошо, завтра, в четыре.

Она вешает трубку.