На перекрестке горел красный свет светофора. В длинной колонне, замершей в ожидании зеленого сигнала, Дана сразу узнала машину мужа. Черный «Мерседес» стоял самым первым. Его водитель и пассажирка целовались. Дана не разглядела ее лица, запомнились лишь длинные рыжие волосы и узкая кисть, цепко ухватившая мужское плечо. Плечо Олега.
Словно в угаре Дана закончила экскурсию, рассеянно попрощалась с учениками, даже смогла улыбнуться Ксении Федоровне, долго благодарившей за «познавательную» беседу, а потом на ватных ногах добрела до своего кабинета и упала ничком на диван.
Слез не было. Мыслей тоже. Только пустота и холод в сиротливо застывшей душе.
– А я вас ждал, – услышала она приятный мужской голос.
Оглянувшись, Дана вновь почувствовала поражающую силу темных глаз незнакомца. Что ему надо? Ей сейчас не до игр в знакомства, тем более с таким юнцом.
– Вот что, юноша! Мне плевать, кого вы ждали. Ясно? Отстаньте от меня! Идите своей дорогой!
– Зачем вы так? – растерянно протянул парень. – Я хотел лишь сказать…
– Что сказать? – смягчилась Дана, не ожидавшая простодушной искренности от этого красавчика.
А он и вправду был неотразим. Под сентябрьским солнцем блестели роскошные каштановые кудри, оттеняя точеные скулы и сильную шею. Стройная фигура античного бога и выразительные глаза, которые прямо-таки искрились! Золотисто-карие, в обрамлении черных, по-девичьи длинных и пушистых ресниц. Их глубокий, ласковый взгляд привораживал, волновал, томил.
Такие глаза не лгут, подумалось ей некстати.
– Я не случайно оказался в галерее, – торопливо объяснял незнакомец. – Дело в том, что у меня задание… Задание руководителя нашего курса. Вы, конечно же, знаете его. Да его все знают… Короче, мне надо подготовить этюд на тему «Вернисаж». Вот я и решил, так сказать, слиться с натурой… Ну, вы понимаете?
– Понимаю, – улыбнулась Дана, невольно отмечая обаятельную улыбку парня. – Будем знакомы. Дана Михайловна.
– Арсений, – ответил парень и зачем-то протянул правую руку.
Ей ничего не оставалось, как ответить на рукопожатие. Ее маленькая кисть утонула в большой теплой руке Арсения, а он не торопился разжимать ладонь, словно хотел согреть своим теплом зябкую малокровную плоть молодой женщины.
– Итак, вы студент театрального института. И хотели получить профессиональную помощь? – высвободив руку, перешла она на деловой тон.
– Нет! То есть да, конечно! Но я бы не хотел мешать вашей работе. Можно мне просто присутствовать на ваших экскурсиях?
– Конечно. Как можно мешать моей работе, если она в этом и заключается? Я объясняю – люди смотрят и слушают.
– Да. Разумеется, – задумчиво подтвердил Арсений, скользя рассеянным взглядом по прохожим, и вдруг посмотрел в ее глаза своим особенным, «завораживающим» взглядом: – Дана… Дана Михайловна! Вы только выслушайте сначала, а потом уж… Короче, выводы потом, хорошо? Я должен сказать… Прямо здесь и сейчас. Иначе… Все теряет смысл… Все бессмысленно, понимаете? Эта улица, листья эти…
– Я что-то не пойму, – недоверчиво улыбнулась Дана. – Вы что, какой-то этюд сейчас разыгрываете? А я как подопытный кролик? Ускользающая натура, с которой вам надо «слиться»?
– Нет! Не перебивайте, прошу вас! – горячо возразил Арсений, сделав шаг вперед и нависнув над хрупкой Даной всей громадой рослой фигуры. – К черту эти этюды! Пусть они идут… Лесом! Вместе с институтом! Я все брошу к чертям собачьим! Невозможно жить, учиться, творить, если душа в капкане. Я как пес на привязи. Поймите!
– Арсений! Или как вас там? Вы бредите? – рассердилась Дана. – Немедленно оставьте меня в покое! Или я позову полицию.
– Что? Полицию? – рассеянно переспросил Арсений. – Боюсь, что полиция не поможет. Никто, кроме вас, не поможет. Слышите, Дана?
– Михайловна! И прошу больше не фамильярничать!
– Боже мой, какая вы смешная… девчонка! Ну хорошо, не буду «фамильярничать». Неужели мизерная разница в возрасте – серьезная преграда? Это же такие пустяки, Дана! Извиняюсь. Михайловна.
– Скажите, что вам надо от меня? – как можно спокойнее сказала Дана, в душе проклиная себя за уступчивость.
– От вас?
Он молча смотрел на Дану, как бы изучая ее лицо, жадно поглощая взглядом каждую деталь по очереди: губы, нос, лоб, глаза. Остановившись на ее глазах, Арсений улыбнулся:
– Ничего не надо, только измените выражение глаз, прошу вас! Ведь вы другая! Я знаю! Я это видел! Буквально час назад вы смотрели как леонардовская мадонна! Что случилось за это время? Вас будто подменили!
– Хм. А ведь вы не врете. Чувствуется театральная школа. И жесты, и монолог – все отрепетировано. На твердую четверку. Поздравляю.
– Значит, высокий слог не для вас? – сузил глаза Арсений. – Вам ближе хамский сленг? Неужели я ошибся? Вы такая же отвязная телка, как мои однокурсницы? Вино, секс, сигареты – незатейливый набор их «ценностей». Хотя, нет, не то! Ваш образ – эмансипированная карьеристка, сухарь в гламурной упаковке. Ни души, ни сердца! Как же я ошибся! Прощайте!
– Постойте! – повелительно окликнула его Дана, уверенная, что последняя «реплика» была рассчитана на пущий эффект.
