Нет, Олег не похож на Анжелкиных любовников: разведенных неудачников или женатых «мажоров», отдыхающих от семейной жизни. Во-первых, он умен и успешен. Не каждому доверят такую ответственную должность. И если та вечеринка в «Атлантиде» не приснилась Анжеле, и Олег действительно был в компании «фифы со скользящей походкой», то объяснить это просто. Он очень устает на работе. Задерганному службой чиновнику лучше отдохнуть не в скучной обстановке дома, а «оторваться» в шумной попойке с хорошенькими секретаршами. Олег не предатель. Просто он…
Из-за набежавших слез она не видела дорогу – пришлось свернуть на обочину. Руки, обхватившие руль, дрожали. На душе было так паршиво, что хотелось выть. По-волчьи. Ха! Вот она и сроднилась с любезными сердцу зверями. Вот уж воистину: накаркала себе судьбу.
Достав из сумочки носовой платок, она промокнула глаза.
Куда ехать? К себе, в галерею? Но сегодня там никакой работы. Встречу со скульптором наметила на завтра. Домой? Нет, куда угодно, только не в квартиру, где вид мужниных вещей причиняет невыносимые муки, а звонкая пустота огромных комнат усиливает чувство одиночества. Позвонить Анжелке? Она, конечно же, занята. Ее ресторанчик хоть и невелик, но хлопот с ним выше крыши. Да и как не хлопотать, когда кругом жуткая конкуренция?
И все же ей необходимо услышать низкий, с хрипотцой, родной голос подруги. Пусть даже это будет ругань, типа: не отрывайте меня по пустякам, когда обсуждается меню с главным поваром!
– Алло, Анжела? Я не вовремя? – как можно спокойнее спросила Дана, но голос все же дрогнул.
– Данюша? Ты откуда?
– Домой еду. А ты что делаешь?
– Водку дегустирую.
– Неплохо. А заодно и селедку?
– Ха-ха-ха! Если бы! У меня не тот случай. Поставщик решил за мой счет разжиться, «паленку» подсунул. Но не ту напал, поганец! Составим акт по всей форме, и пусть выкручивается. А ты чего звонишь-то?
– Да так, поговорить…
– О чем? Что-то экстренное?
– Нет, ничего такого. Просто я… Мне…
И вновь ее подвел голос – завибрировал на высокой ноте. Еще немного и она зарыдает прямо в Анжелкино ухо.
– Данюш, я все понимаю, – произнесла Анжела, убавив громкость своего прокуренного контральто. – Вот что! Подъезжай ко мне! Я буду ждать. Хорошо?
– Угу.
– Ну давай! А я пока стол накрою.
Через полчаса они сидели в тесном кабинетике Анжелы, за столом, сервированном с ресторанным шиком. Сама хозяйка уплетала фирменный борщ с мясными пирожками, а Дана, остановив задумчивый взгляд на изящной солонке, машинально водила ложкой по дну тарелки.
– Дан! Ты чего? – не выдержала Анжела. – Тебе не нравится наша кухня? Между прочим, к нам ходят из-за борща. Он у нас как домашний – душистый да наваристый…
– Аппетита нет. Я и дома мало ем.
Анжела заерзала, покусывая губы и бросая короткие взгляды на подругу, наконец, решилась на трудные слова:
– Слушай, прости меня, а? Я ведь по ночам плохо сплю, переживаю. Ну зачем, спрашивается, растрепала про Олега? Кто тянул за язык? Ну подумаешь, сбля… пардон, сплоховал мужик, поддался сиюминутной слабости. С кем не бывает? Вон у моих бывших ширинка никогда не застегивалась. На любую суку реагировали, как барометр на бурю. И ничего. Прощала. Если бы не спивались, то, наверное, и не выгоняла бы совсем. А ты!
– Что «я»?
– А ты замужем за таким классным мужиком. Внешность, положение, брутальность – все при нем! Да за таким бабы толпами должны бегать, и это – нормально. Понимаешь? Нор-маль-но!
– А он?
– Он? А что «он»? И он – не мумия Тутанхамона, а живой человек.
– К чему ты клонишь, не пойму? Все кругом, значит, нормальные, одна я с дурдома сбежала? Видите ли сверхъестественного захотела – верности от мужа!
– Ну я не знаю, как еще тебя успокоить, как вернуть в прежнее состояние?
– Прежней я уже не буду, так что не трать слов, не надо.
– Но ты же сама…
– Прости, я зря, наверное, приехала. От работы тебя оторвала…
– Да ладно. Работа не убежит. Скажи, а о чем это вы с Липатовым так мило болтали? Школу вспоминали? Между прочим, Алешка понтово выглядит: фирменный прикид, стрижечка… Прям, мальчик с обложки «Максим». И когда он такой стиль выработал? В школе ботаником был, непроходимым. Помнишь, как мы прикалывались над ним?
– Дуры мы с тобой. Непроходимые. Разве в прикиде дело?
Может, потому нам и не везет с мужиками, что не понимаем их? Подгоняем под свою схему, глупую, банальную, а они не подгоняются. Мозгов нам не хватает, чтобы строить отношения…
– Батюшки, какая глубокая философия! Значит, мы дуры, а они умные, а потому имеют право ходить налево. И когда ты дошла до таких умозаключений? После того как петух жареный клюнул?
– Не злись! Ну что ты разошлась? Если подумать, то ты сама же себе противоречишь. Вспомни-ка свою любимую теорию о господстве мужских инстинктов. Нам, производным от ребра Адама, остается лишь подчиняться своему господину. Кстати, что у тебя с седобородым господином, которому ты так тонко улыбалась?
– Заметила?
– Трудно не заметить. И что? Отношения стремительно развиваются?
– Откуда ты знаешь?
– Я знаю тебя.
