Судьба лишила купеческую дочь Машу семьи и близких, забросила из Санкт-Петербурга на дикую Аляску – в самый разгар «золотой лихорадки» – в мир грубых мужчин, револьверов и виски.Ледяной холод, тьма полярной ночи и мрачные тайны прошлого – все против неё. Сможет ли она обрести любовь как мечтала и через что ей придется пройти прежде чем осуществит эти мечты?
– Машенька!
Голос Дмитрия вывел ее из задумчивости.
– Машенька, тебе пора возвращаться, дорогая. Мы и так рискуем рассердить твоего батюшку…
– Как, уже? – с некоторой растерянностью пробормотала Мария. А я хотела… Мы могли бы зайти куда-нибудь выпить по чашечке кофе…
Они как раз остановились на углу Лиговского проспекта и Большой Великокняжеской улицы: напротив расположилась знаменитая булочная Филлиповского. Над входом её висел огромный золоченый калач – символ заведения. Внутри гостя ожидал превеликий выбор – хлеб ситный, хлеб житный, двадцать сортов, баранок, пряники печатные и глазурованные, с медом и вареньем, печенья самых разных видов и форм – от миндального до изюмного, калачи и крендели… Кроме того, к магазину примыкала уютная кондитерская, – с длинной деревянной буфетной стойкой, зеркалами по стенам, и небольшими столикам и на двоих. Тут можно было выпить кофе либо горячего шоколада или ароматного чая, со сладостями, испеченными тут же, купить товар на вынос поболтать с приятелем или подружкой, полистать газеты и журналы. Не «Вольф и Беранже» положим, но вполне пристойное место.
Из кондитерской тянуло свежей выпечкой, ванилью и еще чем-то очень вкусным. Этот апрельский вечер был на удивление теплым и уютным. Весенний воздух впитал в себя ароматы первой зелени, оттаявшей земли и дух моря. Дурманящий запах весны плыл над городом, и ни дымок от множества печей ни запах дегтя от извозчичьих телег не мог его перебить.
Женщины одевали весенние одежды и легкие ботинки на высоком каблуке, а мужчины распахивали полы пальто. Господа в цилиндрах смотрели на цветочниц и задорно подмигивали.
Дамы бальзаковских лет бросали взгляды на бравых юнкеров и улыбались, провожая тех глазами полными сожалений об ушедшей молодости…
А Мария смотрела лишь на Дмитрия и не могла отвести глаз от возлюбленного. В своей студенческой летней шинели и тужурке с петлицами он казался молодым офицером – хотя учился всего-навсего в Горном институте.
– Машенька! – повторил Дмитрий. Нам и в самом деле пора. Я возьму извозчика. И… Я люблю тебя, Машенька. Помни это…
Она кивнула. Как такое можно забыть?
…Мария стояла перед массивным венецианским зеркалом в золоченой раме оглядывая себя так и эдак.
С грустью подумала что не красавица. Черты её лица были лишена мягкости и округлости, так украшающих слабую половину рода людского по мнению света. Она мало походила на свою мать – скорее уж в ней чем старше тем явственнее проступали черты отца – сурового и несентиментального купца, поднявшегося из низов к своему богатству и положению. Но вместе с тем в правильных линиях лица вместе с силой и упорством, читалась какая-то скрытая нежность, а полные губы дышали свежестью.
Ведь не случайно Дмитрий – её Дмитрий! – в неё влюбился!
Она вспомнила тот день почти полгода назад, когда они впервые встретились. Это случилось на свадьбе её гимназической подруги Милены Христич, дочери гражданского генерала из Министерства Путей Сообщения – с которым её отец вел какие-то дела по части железных дорог.
Дмитрий приходился дальним родственником жениху – молодому титулярному советнику и камер-юнкеру Константину Левитину из МИДа, и учился на третьем курсе Горного института. И хотя Константин и был довольно видным молодым человеком, Дмитрий с его безупречной лепки лицом, прямым носом, и решительным подбородком затмевал новобрачного. Дмитрий покорил ее с первого взгляда а она – его.
Не было и дня чтобы Мария не думала бы о нем и не мечтала его увидеть вновь – даже расставшись час назад.
Она вдруг ощутила что проголодалась и решила навесить кухню: не найдется ли там чего вкусненького для нее? Проходя мимо кабинета отца, она невольно прислушалась.
– Выгодное дельце?! – басил Михаил Еремеевич. Скажите на милость! Мы-то понимаем: медведь любит мёд, а кузнец железо куёт! А эти господа нас видать за дурачков считают! Манчжурская хлопковая компания – выдумают же такое! Недоумки! Думают «взять фарт» как говорили разные варнаки во дни моей молодости? Так скажите вы им, Виктор Петрович, что они могут идти куда им заблагорассудится! Хоть к чёрту в пекло! Так дела не делаются – ни в нефтяной добыче, ни в плантаторстве, ни даже в торговле дровами и горшками! Ни полушки им не видать из капитала товарищества! Я еще с ума не сошел!
Как поняла Мария, у отца в кабинете сейчас находился Виктор Петрович Корф – столбовой дворянин и отставной офицер, сменивший мундир и шашку на счеты и гроссбух. Этот тридцатипятилетний импозантный красавец – не по-русски темный как жук брюнет с блекло-серыми глазами был давним деловым партнером батюшки папы и не так давно даже стал компаньоном в товариществе на вере «Баранцов и К»
Невольная улыбка проскользнула по лицу Марии, но тут же пропала.
