Вы, снежинки, вейте,Нас лишь пожалейте!Вас, снежинок, много, много,И летите вы от Бога.Где нам с вольными бороться!Вам привольно, вам поется.Захотите, – заметете,Город в цепи закуете…
1899
<p>Вечер среди снегов</p>Веет нежная прохладаНаступающей зимы.Тело свежести так радо!Взорам белости так надоВ четкой раме полутьмы!Над равниной ярко-снежнойМесяц в небе ворожит.Все, как в детстве, безмятежно;Все, как в смерти, неизбежно,Нет желаний, нет обид.Путь мой вьется в бесконечностьМеж полей, как мрак, пустых.В думах милая беспечность,И мечты ласкает встречностьРифм знакомых и простых.
<1909>
<p>На санках</p>Санки, в радостном разбеге,Покатились с высоты.Белая, на белом снегеПредо мной смеешься ты.Чуть дрожат, качаясь, сосны,С моря веет ветерок…Верю: снова будут весны,День счастливый недалек.Нет ни ужаса, ни горя:Улыбнулся детский лик,И морозный ветер с моряВ душу ласково проник.Надо легким быть, как санки,Надо жить лишь для игры,И лететь во глубь, к полянке,Склоном сглаженной горы!Снова в радостном разбегеСанки мчатся с высоты,И, упав, на белом снеге,Белая, смеешься ты!
1914
<p>Аделаида Герцык</p><p>«Отчего эта ночь так тиха, так бела?..»</p>Отчего эта ночь так тиха, так бела?Я лежу, и вокруг тихо светится мгла.За стеною снега пеленою лежат,И творится неведомый белый обряд.Если спросят: зачем ты не там на снегу?Тише, тише, скажу, – я здесь тишь стерегу.Я не знаю того, что свершается там,Но я слышу, что дверь отворяется в храм,И в молчаньи священном у врат алтаряЧья-то строгая жизнь пламенеет, горя.И я слышу, что Милость на землю сошла… —Оттого эта ночь так тиха, так бела.
Ноябрь – декабрь 1909
<p>Андрей Белый</p><p>Незнакомый друг</p>
Посвящается П. Н. Батюшкову
IМелькают прохожие, санки…Идет обыватель из лавки,весь бритый, старинной осанки…Должно быть, военный в отставке.Калошей стучит по панели,мальчишкам мигает со смехом,в своей необъятной шинели,отделанной выцветшим мехом.IIОн всюду, где жизнь, – и намедния встретил его у обедни.По церкви ходил он с тарелкой…Деньгою позвякивал мелкой…Все знают: про замысел вражийон мастер рассказывать страсти…Дьячки с ним дружатся – и дажеквартальные Пресненской части.В мясной ему все без прибавки —Не то, что другим – отпускают…И с ним о войне рассуждаютхозяева ситцевой лавки…Приходит, садится у оконс улыбкой, приветливо ясный…В огромный фулярово-красныйсморкается громко платок он.«Китаец дерется с японцем…В газетах об этом писали…Ох, что не творится под солнцем.Недавно… купца обокрали…»III
