Страшно в бездне. Снег идет над миром.От нездешней боли все молчит.Быстро, тайно к мирозданью ЛирыСолнце зимнее спешит.Тишина сошла на снежный город,Фонари горят едва заметно.Где-то долгий паровозный голосНад пустыней мчится безответно.Скрыться в снег. Спастись от грубых взглядов.Жизнь во мраке скоротать, в углу.Отдохнуть от ледяного адаСтрашных глаз, прикованных ко злу.Там за домом городской заставы,Где сады на кладбище похожи,Улицы полны больных, усталых,Разодетых к празднику прохожих.Снег идет. Закрыться одеялом,Рано лампу тусклую зажечь,Что-нибудь перечитать устало,Что-нибудь во тьме поесть и лечь.Спать. Уснуть. Как страшно одиноким.Я не в силах. Отхожу во сны.Оставляю этот мир жестоким,Ярким, жадным, грубым, остальным.Мы же здесь наплачемся, устанем,Отойдем ко сну, а там во сне,Может быть, иное солнце встанет,Может быть, иного солнца нет.Друг, снесемте лампы в подземелье,Перед сном внизу поговорим.Там над нами страшное веселье,Мертвые огни, войска и Рим.Мы ж, как хлеб под мерзлою землею,В полусне печали подождем,Ласточку, что черною стрелоюПролетит под проливным дождем.<p>Дмитрий Кедрин</p><p>Станция зима</p>Говорят, что есть в глухой СибириМаленькая станция Зима.Там сугробы метра в три-четыреЗаметают низкие дома.В ту лесную глушь еще ни разуНе летал немецкий самолет.Там лишь сторож ночью у лабазовКостылем в сухую доску бьет.Там порой увидишь, как морошкуИз-под снега выкопал медведь.У незатемненного окошкаМожно от чайку осоловеть.Там судьба людская, точно нитка,Не спеша бежит с веретена.Ни одна тяжелая зениткаВ том краю далеком не слышна.Там крепки бревенчатые срубы,Тяжелы дубовые кряжи.Сибирячек розовые губыВ том краю по-прежнему свежи.В старых дуплах тьму лесных ореховБелки запасают до весны…Я б на эту станцию поехалОтдохнуть от грохота войны.
1941
<p>«Скинуло кафтан зеленый лето…»</p>Скинуло кафтан зеленый лето,Отсвистели жаворонки всласть.Осень, в шубу желтую одета,По лесам с метелкою прошлась,Чтоб вошла рачительной хозяйкойВ снежные лесные теремаЩеголиха в белой разлетайке —Русская румяная зима!
