Отец, до последнего времени снабжавший его средствами на развитие бизнеса, осознал, что это бесперспективно, и «снял с довольствия», и мама, которая среднего сына выделяла и баловала, пригласила его к себе.
Правда, и тут его поджидала финансовая засада. Отец не стал увеличивать сумму, которую выдавал на содержание жены: одно дело помогать любимой супруге, которая много лет хронически болела бронхитами и только на юге у моря начала приходить в себя, а другое – опять спонсировать бездельника, который перебазировался к матери и решил, что нашёл там «тёплое местечко».
Да, любящая мать, конечно же, попыталась уговорить супруга и дальше содержать «мальчика», но Миронов был непреклонен. И что оставалось делать? Да ещё учитывая, что сын всё чаще появлялся в состоянии лыканевязания?
Миронова затосковала и призадумалась: браться за воспитание сынули, которому уже почти тридцатник, как-то… ну, уже несколько несвоевременно. Правда, есть одно но…
– Но, если у вас есть деньги, а у него нет, и работать ему больше неохота, то это несколько облегчает задачу! – воспряла матушкина сообразительность, в последнее время слегка приуснувшая от лёгкой жизни.
И тут как раз и подвернулось предложение весьма уважаемого Брылёва…
– Ладно же, мой золотой. Брылёв из тебя человека-то сделает!
Почему-то в этом она не сомневалась. Впрочем, соображения о том, а почему, собственно, чужой дядя должен исправлять то, что она сама отчасти и допустила, у неё были. И даже ответ на эти соображения нашёлся:
– Хочешь хорошего зятя? Доработай его сам!
Убедить Андрея Миронова в необходимости жениться на дочери Брылёва оказалось довольно просто – банально оказавшись на мели и в финансово-безвыходном состоянии, да ещё после уговоров матушки, он уже был вовсе не прочь жениться. А что? Разводы-то никто не отменял…
– Девушка-то ничего себе? Или какая-то крокодилица? – уточнил он у матери, а узнав фамилию претендентки, полез смотреть фото в интернете. – Да ладно! Вот эта? Это Милана? Да я хоть сейчас в ЗАГС пойду, если за ней что-то из денег дают…
– О финансах пока не говорили, но Брылёв – человек очень, просто очень состоятельный! – заторопилась мать ковать железо, пока оно согласно.
Договорившись с Брылёвыми о визите, она позвонила мужу и погрузила его в пучину шока…
– Милая, что ты творишь? Разве можно приличным людям подсовывать Андрея? Если он сопрёт их серебряные ложечки или портреты псевдопредков, я не переживу! – расстроился Пётр Иванович, но его супруга не обратила на это ни малейшего внимания.
Выход она нашла, а это главное!
Брылёв, несмотря на практически полное фиаско с воспитанием дочери, отличался недюжинным умом и отлично понимал, что просто так приличного мужчину его мать сватать не станет. Навёл справки и выяснил…
– Ларочка, он выставлен отцом из семейного концерна после какой-то нехорошей истории с финансированием, поехал к матери, там, кажется, тоже даёт жару! Короче, нам подойдёт!
Родители нежной Миланы переглянулись и синхронно кивнули – оба понимали, что Миронов им подходит!
– Я поеду пообщаюсь с его отцом, а ты вылетай в Италию! Только умоляю тебя, проследи за Миланиным багажом: никакой литературы её авторства там быть не должно!
Визит к Петру Ивановичу был нанесён сразу же, как только Брылёв нашёл общих знакомых, которые его и представили.
– Традиционную фразу о купце и товаре я произносить не стану, потому что ситуация немного необычная… – начал Брылёв.
– Простите, что перебиваю. Не уверен, что вы полностью в курсе, что из себя представляет мой средний сын… – неохотно проговорил Миронов.
– Не волнуйтесь, я навёл справки! – слово «справки» было особо выделено.
Миронов прищурился. Он не очень себе представлял отца брылёвского уровня, который, зная о художествах Андрея, захочет женить его на своей дочери. Единственной, кстати.
– Вижу, что вы несколько недоумеваете… Я понимаю. Позвольте объяснить. Даже наглядно проиллюстрировать могу! – Брылёв с видом омерзения добыл из кожаного чемоданчика книгу дочери. – Вот ЭТО написала моя дочь Милана. Вот, кстати, её фото на обложке…
– Красивое! – осторожно заметил Миронов.
– Есть такое, но это не главное. Главное, что я по глупости – говорю как на духу – послал её учиться в Европу. И ладно бы получать какую-то конкретную и понятную профессию, нет. Она сказала, что будет самоопределяться, искать себя, и досамоопределялась до вот этого! – брезгливый жест в сторону фолианта всё сказал об отношении Брылёва к данной книгопечатной продукции.
Миронов осторожно потянул том к себе и, прочтя синопсис, ощутил, что его брови ищут убежища в волосах.
– Эээээ, так она у вас… это… авторица? – последнее слово он произнёс с превеликим сомнением.
– Или авторка. А записано всё писателкой, откорректировано корректоркой, потом была редакторка, программерка, менеджерка, рекламерка. Короче, вы поняли!
– Ага, – ошеломлённо отозвался Миронов.