Сложившийся стереотип сломал Леон. Он первым выразил ордену свое явное недоверие и взял на себя некоторые функции паладинов. Всего несколько писем, и Карс’сел с Рис’сейль тоже перестали доверять хранителям храма Ауриэля. Они прекратили советоваться с паладинами, допускать их в свои дела, а теперь еще и переписку свою секретили от посторонних глаз.
Сам Терс’сел даже влез в старые архивы, чтобы понять, насколько Леон прав. Рис’сейль поделилась со своим советником письмами младшего брата. И Терс’сел читал их с огромным удовольствием. Тонкие намеки, изящные выводы, двусмысленные фразы… казалось бы, в письмах не было ничего важного, но они оставляли после себя вполне определенное впечатление. Эльф, который их писал, прекрасно знал, что происходит в Айсвериуме. И давал советы не просто так.
Понятно, что в реальности Леон поддерживал только себя самого. По большому счету ему было наплевать и на брата, и на сестру. Что неудивительно. Особой близости между родственниками в семьях снежных эльфов не было. Но вот то, каким образом Леон пытается отвести от себя внимание и столкнуть Карс’села с Рис’сейль лбами, достойно уважения. Как ему в голову пришло обязать всех жителей Айсвериума, невзирая на происхождение, определиться с тем, какую сторону они поддерживают?
Карс’сел и Рис’сейль поддержали идею младшего брата, и в столице начался хаос. Стычки, выяснение отношений и преследование несогласных. Орден пытался вмешаться, но своими действиями только все испортил. Теперь паладинам не доверяли. И прислушиваться к их мнению не хотели. Терс’сел и сам с удивлением выяснил, что он многого не знает о паладинах. Да, они вроде бы заключили магический контракт о невмешательстве в политику. Но что это был за контракт? И насколько он реально ограничивал орден? Судя по последним событиям – не так уж намного.
Мужчина невольно потер глаза и вздохнул. Похоже, Леон уродился в своего дальнего венценосного родственника Ар’рейла. Тот славился хитростью и мог обвести вокруг пальца кого угодно. Вот и малолетний княжич, несмотря на свой юный возраст, уже умеет смущать умы. Рис’сейль и Карс’сел от состояния холодного конфликта перешли к прямым военным действиям. А сам Терс’сел начал сомневаться в правильности своего выбора.
Письма от Леона стали привычными и далеко не всегда содержали сведения о вражеском лагере. Иногда княжич присылал деньги, иногда любопытные выписки из старинных документов, а в последний раз вообще отправил изысканный десерт, который сразу завоевал у эльфов популярность. Мороженая сладость с нежнейшим кремом и тонкими хрустящими пластинками теста понравилась и самому Терс’селу. В отличие от сведений, прилагавшихся к подарку.
Леон, в свойственной ему манере намекал на то, что орден нашел более простой путь к трону и власти. Без войны. Паладины просто пообещали каждому из претендентов на престол свою военную помощь в обмен на определенные преференции. И дальше шел довольно длинный список этих самых преференций, из которых «право исключительной прямой торговли с материком» было самым безобидным пунктом.
Терс’сел в раздражении смял послание и кинул его на стол. Чем, спрашивается, занимается на Южном острове Этес’сель? Ее посылали туда с вполне определенной задачей – выяснить некоторые тайны Леона. Однако никаких результатов до сих пор не было. А сведения, пусть и с запозданием, Терс’сел получал совсем из других мест. Любопытные скульптуры из цветного льда, сферы с необычной музыкой и нестандартным изображением, рассказы о некоем Колизее, на арене которого можно открыто проливать кровь…
Этес’сель могла бы написать хотя бы о некоторых изобретениях Леона! Хотя, конечно, больше всего Терс’села заинтересовали слухи о необычном оружии и о возведенной неприступной ледяной башне. Ауриэль! Да его дочь вполне могла бы соблазнить княжича, если бы постаралась, и добыть необходимые сведения! Однако ей, похоже, ударила в голову свобода и обида на родню, пославшую ее так далеко от столицы. Жаль, жаль, что в голове у Этес’сель так мало мозгов, и она не понимает своей выгоды. Да, эльфийка еще молода и не набрала должного опыта, но неужели сложно выполнить элементарную просьбу?
Попав в постель к Леону, проще было бы узнать все его тайны. И как он получает секретные сведения, и как связывается с братом и сестрой, и откуда в его голове появляются столь странные идеи. Молодой, неопытный эльф наверняка поведал бы всё опытной любовнице, которая изобразила бы страсть и восхищение. А Терс’селу очень, очень нужны были эти сведения!
Насколько правдив был Леон? Соответствовала ли действительности его информация о том, что Карс’сел и Рис’сейль готовы принять помощь ордена, чтобы получить трон? В общем-то, ничего странного в этом не было бы. Ну, достанется паладинам еще немного власти и влияния. Чего не сделаешь ради короны?
