— Джесса, неужели ты думаешь, что я могу бродить по усадьбе незамеченным? — воскликнул Кари. — Я, сын колдуньи, сам колдун, повелитель воронов? Мне же никто не доверяет, ты сама видела. С меня не сводят глаз. Сын Снежной странницы. И вообще, мне совсем не нужно ходить за ним следом.
Джесса откинула с лица волосы:
— Я знаю.
— Сегодня ночью мы увидим то, что сможем увидеть. Если твой вор в усадьбе, мы это узнаем. Я тебе его покажу.
— Спасибо, — быстро ответила Джесса. Но в его голосе прозвучало что-то, до того похожее на Гудрун, что Джесса невольно ощутила страх.
Ни ему от меня, ни мне от него не уйти далеко.
Спрятавшись за двумя соснами на краю леса, тварь следила.
Далее отсюда ей было видно, какие они разные, а голос рассказывал ей о каждом из них. «Темноволосый; высокий; высокий, бородатый; длинноволосый; со шрамом. И маленький, светлый. Мой сын».
Тварь спустилась к небольшой впадине, разбила когтями тонкий лёд. На дне впадины плескалась коричневая торфяная вода.
С её поверхности на тварь смотрело узкое бледное лицо: серебристые косы, глаза, прозрачные, как лёд. «Это мои враги. Особенно последний, Кари. Он и я очень похожи, и всё же мы разные. Когда-то я прокляла его и сказала, что никто и никогда не будет ему верить, даже его лучшие друзья, и он это не забыл. — Она печально улыбнулась. — В этом горечь власти и её сладость».
Тварь шлёпнула по воде лапой, ничего не понимая. Вода потекла по её морде, шерсти в пятнах засохшей крови. Твари казалось, что она пьёт, что холодная вода проникает в её тело. Она попыталась потрогать маленькие волны на поверхности воды. «С тобой связаны большие планы, — прошептал голос, — и не только мои».
Тварь хотела что-нибудь спросить, но забыла, как это надо делать, а голос засмеялся. Тварь затрясла головой.
«Каждый думает, что его мыслей никто не знает. Но я умею читать даже чужие мысли».
Изображение на воде постепенно исчезло, но её голос всё ещё звучал в ушах твари: «Я буду думать за тебя. Я — это твои мысли. Ты уже хорошо поработала. А теперь убивай, сколько сможешь. Устрой себе праздник. Хватай темноволосого, если хочешь, это их надменный ярл. Но сына не трогай».
Тварь стала раскачиваться из стороны в сторону.
«Сначала я хочу увидеть, как его предают друзья. Я хочу, чтобы он понял, что это такое. И тогда он начнёт действовать. Не может не начать».
Когда голос затих, тварь опустилась на четвереньки, всматриваясь в тёмные деревья и принюхиваясь к запаху влажной земли, крови, людей и лошадей. Страшная усталость начинала одолевать её, заглушая даже чувство голода.
Тварь забралась в самую чащу леса, перелезла через сплетения сучьев, свежий холм земли и забралась в узкую тёмную щель в скале, где кое-как уместила своё неуклюжее тело. Оно начало расти, теперь твари было всё труднее прятаться по узким щелям. Её потрёпанная, грязная шкура пропиталась запахами сырого леса. Забившись поглубже среди мхов, лишайников и папоротника, тварь дожидалась, когда к ней придёт сон.
Когда на камень рядом с ней села птичка и клюнула её мех, тварь не пошевелилась. Глубоко во сне она слушала голос, который шептал, шептал весь день.
Путы судьбы сплетены для него.
— Я собрал вас, чтобы обсудить, что нам делать, — сказал Вулфгар. Они сидели в зале. Джесса и Кари возле очага, Брокл на скамье, Скапти и Видар напротив. Вулфгар прислонился к окну.
— Тогда лучше сядь, — пробурчал Скапти. — Трудно разговаривать, когда ты мечешься туда-сюда.
Даже не усмехнувшись, Вулфгар послушался. Он сел в своё кресло и мрачно посмотрел на собравшихся:
— Первое. Что мы знаем об этой твари? Её прислала Гудрун. — Он посмотрел на Кари. — Это несомненно.
Тот кивнул.
— Второе. Она убивает. Очевидно, чтобы есть. — Он замолчал, вспомнив Холлдора, потом продолжил: — Она очень большая, у неё нет оружия, кроме собственных лап, и, вероятно, она может мыслить. И идёт сюда. Почему?
Все посмотрели на Кари.
— Потому что здесь ей что-то нужно, — просто сказал он. — И я пока не знаю что.
— Какой-то человек? — вкрадчиво спросил Видар.
— Возможно.
— А что она будет делать, когда снова вернётся в усадьбу? Сегодня? Или завтра?
Все молчали. В очаге потрескивал огонь; за окном кто-то кричал на собаку. Кари спросил:
— Разве Фрейр вам не сказал? — Он бросил странный взгляд на жреца сквозь упавшие на лоб серебристые волосы.
Тот пожал плечами:
— Бог говорил о смерти.
— Чьей?
Видар быстро посмотрел на Вулфгара и ничего не ответил.
— Моей, — тихо сказал Вулфгар.
Брокл тихо выругался. Скапти резко дёрнулся:
— Твоей? Ей нужен ты?
Вулфгар пожал плечами.
— Тогда ты никак не можешь охотиться на неё. Зачем рисковать?
Ярл рассердился:
— Она убила одного из моих людей. Теперь я должен позаботиться о его семье, о всех своих дружинниках. Я должен её поймать. Завтра. Сегодня я разошлю гонцов во все усадьбы. Нам нужны люди.
— Но…
— Не спорь со мной, Скапти. Это необходимо. Ты сам понимаешь.
Это понимали все.
Среди всеобщего молчания Видар сказал:
