Однако присутствовало ощущение, что в конце 1950-х годов в Филадельфии что-то меняется. «Таймс» писала, что многие из самых больших поместий были покинуты, бальные и банкетные залы заброшены. Высшие слои общества страдали от того, что они называли «проблемой с прислугой»: у многих был один дворецкий на несколько семейств, а у других повар подрабатывал шофером. Таковы были невзгоды публики, приходящей на выставку в голубых свитерах и соломенных шляпах.
Но когда 15 мая 1958 года выставка началась, Гарри де Лейера на ней не было. В Сент-Джеймсе, одетый в пиджак и галстук, с напомаженными и прилизанными волосами, он встречал учениц школы Нокс и их родителей на церемонии вручения дипломов. Этой обязанностью он не мог пренебречь ради выставки лошадей.
Снежок тоже участвовал в школьных торжествах. На большом газоне за зданием школы было установлено майское дерево, украшенное свежими цветами и разноцветными лентами. Девочки, одетые в белые шелковые платья, с цветами, вплетенными в волосы, неделями разучивали танец. Когда они парами шли по газону, держась за руки, Снежок, вычищенный до блеска, возглавлял процессию. В его гриву были вплетены ленты.
Гарри был не против своих обязанностей – он гордился своими ученицами и радовался за них на церемонии выпуска. Но идея украсить Снежка розовыми лентами ему не нравилась. Вместо того чтобы вести лошадь самому, как предлагала директриса, он позволил делать это одной из девочек. Гарри считал, что подобный парад и эти розовые ленты унизительны для Снежка, хотя лошадь, казалось, не возражала. Снежок спокойно шагал, будто бы не обращая внимания на происходящее вокруг: на танцующих девочек, голубое небо, восторженных родителей, вспышки фотокамер, развевающиеся ленты.
Гарри издалека наблюдал за лошадью. Сейчас она была больше похожа на чьего-то домашнего пони, чем на конкурного скакуна. Гарри остро переживал за свою честь – он тяжело работал для того, чтобы и его, и его лошадей уважали. Но, как наездник, он не мог не обратить внимания на то, как спокойно лошадь воспринимает весь этот шум и суматоху, – любой из его чистокровных уже гарцевал бы на месте, напуганный и взволнованный. Спокойный нрав Снежка, без сомнения, будет полезным качеством на выставочной арене со всеми ее громкоговорителями и зрителями на трибунах.
Гарри не мог дождаться момента, когда можно будет наконец вынуть из гривы лошади розовые ленты и хорошенько потренировать ее вечером. Оплетенным лентами Снежком восхищались семьи учениц школы Нокс, а выставка в Девоне казалась сейчас такой далекой!
Гарри де Лейер мог лишь прочесть о ее результатах в «Кроникл оф зе хорс» неделю спустя. Семилетний гнедой жеребец Первый Шанс с Адольфом Могаверо из клуба «Окс Ридж» в качестве наездника выиграл первый приз, лошадь Дейва Келли, Анданте, пришла второй, а ветеран Диамант, лошадь Элео Сирс, третьей.
Позже днем Гарри расплел ленты, оседлал Снежка и прогнал его через трассу. Лошадь хорошо справлялась. Гарри чувствовал, что у нее появилась пластичность, она увереннее справляется с поворотами, у нее улучшились равновесие и координация.
В июне должна была состояться еще одна большая выставка, первая из трех выставок в Лонг-Айленде, известных как Прибрежный Заезд. Гарри обсудил этот вопрос с Йоханной. То был дорогостоящий спорт, и расходы мог покрыть только выигранный приз. Но Гарри пытался расширить бизнес и считал, что ему может помочь подобная реклама. Он заметил, что многие местные инструкторы сами не ездят на выставки, и подумал, что для студентов его присутствие будет хорошим примером. Йоханна согласилась. Несколько выставок они могли себе позволить, если те проводились недалеко. Первая выставка высшей лиги должна была состояться в Сэндс-Поинте, к западу от Сент-Джеймса, на северном побережье Лонг-Айленда.
