Он не помнил, как добрался до своей комнаты. Была же светлая мысль насчет звонка в полицию. Об убийстве следует сообщать в любое время суток! Но, видимо, прилег, голова от контакта с подушкой просто выключилась. Он очнулся в девять утра, вскочил, растрепанный, немытый, в грязных ботинках, потянулся к спасительной бутылке, которая очень кстати оказалась на тумбочке. Стащил покрывало с клетки, распахнул дверцу – пусть летает, а то совсем заскучала птица…
В девять утра, провожаемый недоуменными взглядами невыспавшихся ажанов, он вошел в полицейское управление, поднялся на третий этаж. Лейтенант Катрин Дюссон сидела за рабочим столом инспектора, грызла ручку и смотрела в потолок. Перед ней лежал «карт-бланш» – чистый лист бумаги.
– Доброе утро, – сказал Анджей.
– Сомневаюсь, месье, – с подозрением покосилась на него Катрин. – Ваше появление по определению не может принести ничего доброго. Что на этот раз?
– Да, – Анджей смастерил скорбящий лик. – Не будем нарушать устоявшуюся традицию. Прошлой ночью я обнаружил подземный ход, связующий поместья Гвадалон и Бруа. А в подземном ходе – мертвую служанку Николь Пуатье…
Катрин закашлялась. Анджей хотел добавить что-то еще, но она сделала предостерегающий жест – мол, хватит пока. Прокашлялась, посмотрела на него сначала с ужасом, потом с ненавистью, потом ее кулачки начали сжиматься. Потом разжались. «Правильно, – подумал Анджей. – Никогда не бей слабого. Тем более, сильного».
– Что вы хотите этим сказать? – в ее голосе прорезались аденоидные нотки.
– Я хочу сказать, что обнаружил очередной труп, – вздохнул Анджей. – Сожалею, что не смог поставить полицию в известность своевременно. Здоровье шалит, знаете ли. Но то, что это труп, – неоспоримый факт.
– Господи, пойдемте, – Катрин подпрыгнула так резко, что откатился стул к окну. Зашарила ручонками по столу, наткнулась на телефон, схватила трубку, отстучала номер. – Черт… инспектор пропал, дома нет, до работы еще не добрался…
– Может, его тоже… – мягко начал Анджей.
– Да идите вы к черту! – заорала Катрин, сверкая глазами. – Он говорил, что перед работой зайдет в информационную службу! А телефон опять сестра ему забыла положить в пальто… Подождите, сейчас позвоню сержанту, он где-то в округе… – Она схватила мобильник. – Дьявол, и этот бездельник заблокирован… Пойдемте, месье, я вызываю группу и машину…
«А вот теперь по законам жанра труп горничной должен пропасть, – тоскливо подумал Анджей. – И тогда полиция сожрет меня на обед».
Но, в принципе, он понимал, что беллетристика здесь ни при чем. Трупом больше, трупом меньше. А вот неприятностями он обзавелся по самое горло.
Но гонка не успела стартовать. Вкрадчиво ступая, в помещение вошел сержант Жулье и остановился на пороге. Он был собран, насторожен, неглупые глаза сузились в щелочку.
– Здесь что-то происходит?
Катрин застыла, словно ткнулась в прозрачную стену. Жалобно взмахнула руками, открыла рот.
– Вы были в дымоходе? – внимательно посмотрел на Анджея сержант.
– И там тоже, – вздохнул Анджей. – Простите, привести себя в порядок как-то не удосужился.
– Ты где был? – вскричала Катрин. – Господин Раковский повесил на нас новое убийство, и я одна должна выкручиваться? Что происходит? Где инспектор?
– Не знаю, – медленно сказал сержант. – По идее, он должен быть в информационном отделе, а я выходил за сигаретами… А что мы медлим? Мы уже никуда не торопимся?
Вырезать бы этот день из памяти. Поместье Бруа, поместье Гвадалон, испуганные лица обитателей, полиция, труп Николь Пуатье, никуда не пропавший и порядком окоченевший. Составление протоколов, опросы, опросы. Медэксперты ползали по подземному ходу, составляя, как пошутил сержант, «психологический портрет преступника». Выплыл из тумана инспектор Шовиньи, злой как крокодил и явно неровно дышащий к Анджею. Больная голова, отчуждение от печальных событий…
