– Ах, какая жалость, – сказал Жулье, вскинув голову. В голосе зазвенели металлические нотки. – Но здесь ничего нет, месье. Как же это вышло, объясните?
– Не может быть, не верю, – Анджей вытянул шею, чтобы посмотреть, сделал шаг.
– Ни с места, – спохватился Жулье. – Буду стрелять. Уж поверьте на слово, месье, в этой штуковине ничего нет. Некрасиво, месье.
– Да уж, сержант, – согласился Анджей. – Это не очень красивая история. Ну что ж, как говорится, наш геморрой – ваша проблема. Ищите. Может, стоит позвать для пущего успеха Катрин Дюссон, инспектора Филибера Шовиньи, пару полицейских собак?…
– Молчать! – рявкнул сержант. Пистолет в его руке дрогнул. Анджей не понял, какая сила отправила в атаку. Вроде не было команды из мозга. До сержанта было три шага – он одолел их прыжком, послал кулак, чтобы засветить негодяю в глаз. И засветил: сержант взвыл от боли, защититься не успел, голова дернулась, словно на шарнире. Он схватил его за грудки, но тот уже опомнился, хотя и выронил пистолет – голова вернулась на место, он ударил ею – резко, без прелюдий. Молния сверкнула между глаз, взорвалась переносица. Анджей отлетел, хотя и устоял на ногах. Что-то горячее потекло по лицу. Мозги встряхнуло качественно, но дважды два пока было четыре. Все же подготовка полицейских значительно лучше подготовки рядовых художников. В глазах двоилось, он упорно сводил фокус, шатался, видел, как сержант неловко нагнулся, поднял пистолет, но пока еще держал его стволом вниз.
– Говорите, месье, где вы спрятали картину. Не заставляйте обшаривать весь дом. Я слушаю вас внимательно. Правдиво, кратко…
– Ладно, буду краток, – пробормотал Анджей… и резко оттолкнулся, чтобы в прыжке схватить мерзавца за горло! Хоть смешной, но шанс. Да, видимо, опоздал. Сержант уже вскинул пистолет. Он был не рохля.
Сухо грянул выстрел. Анджей накрыл сержанта, оба покатились по земле…
