– Ну, хотя бы махач. А тут приехали, поболтали и уехали. Скукота. Зря только тащились.
– Погоди. Может, Сема завтра расскажет, что и как, – перебил ее Марк. – Так, вы, как хотите, а я бы выпил.
– Это можно, – задумчиво протянула я, смотря на него. – Может, поделишься тогда, как ты с этим Вовой Черным познакомился?
Марк не ответил. Лишь смущенно что-то хмыкнул и, поднявшись с колен, отряхнул штаны. Да, растащить его на этот разговор будет непросто.
На следующее утро Сема рассказал, что произошло на заброшенной промке. От режиссера исходил тяжкий дух перегара и бессонной ночи, но это не помешало ему коротко поведать о результатах стрелки. Итог, в целом, был ожидаемым. Поначалу Флакон и его прихвостни хорохорились, но как только увидели красный «мерседес» Вовы Черного, моментально скисли, поняв, что ловить здесь больше нечего. Вова Черный, поросший густой шерстью бабай, которым впору детей пугать, был крайне недоволен, что его выдернули на какую-то стрелку с шестерками. Но Гарри по таким местам ездить было по статусу не положено, поэтому отдуваться отправили ближайшего помощника. И тот развернулся на всю катушку, для начала морально втоптав Флакона и его дружков в грязь, а потом обрадовав Сему, что его крыша отныне сам Гарри Козырной и платить теперь нужно именно ему.
– Рано или поздно платить все равно пришлось бы. Не Гарри, так кому-нибудь другому, – пожал плечами Леша. – Да и вообще удивительно, как ваша студия так долго умудрилась просуществовать без крыши.
– Прятались хорошо, – кисло ответил Сема, все еще пытающийся оправиться от похмелья, прошедшей беседы со шпаной, и перспективы отдавать часть прибыли бандитам. – Кто в здравом уме дома культуры шерстит?
– Ну, теперь-то никто к нам врываться не будет? – мрачно спросила Настя.
– Не должны, – чуть подумав, мотнул головой Леша. – Идиотов связываться с Гарри или Вовой нет. Да и весть разнесут быстро.
– И лучше бы платить вовремя, – еле слышно добавил Марк. Он смущенно улыбнулся, поймав мой взгляд, и дернул плечами. Мол, вырвалось. Не обращай внимания.
– Так, родные, – кашлянул Сема. – Эта, без сомнений, неприятность должна нас только закалить. Работаем в прежнем режиме, по прежним ставкам актерам и персоналу. С Ликой насчет… хм, оплаты этим людям, я сам поговорю. Ах, да. Алексей… спасибо тебе большое за помощь. Признаться, даже не знаю, как пришлось бы выкручиваться, если бы не ты.
– Пустое, Семен Витальевич, – улыбнулся тот. Только глаза как-то подозрительно забегали. Но я быстро списала все на обычное волнение. – В семье же принято помогать друг другу.
– Точнее не скажешь, – вздохнул Сема, утирая багровый лоб платочком. – Так, ладно. Возвращаемся к работе. У нас три заказа горят, а деньги за них уже получены.
– И потрачены, – ехидно добавила Настя. – Бабайкам всяким криминальным отданы, чтобы баб своих по кабакам гуляли. Простите, простите. Характер скверный.
– И язык без костей, – усмехнулся Марк. – Что у нас по плану, Сем?
– Русалочка и морская ведьма Урсула, – буркнул режиссер. – Так, начали. Света, в гримерку. Ариэль должна быть готова через час. Веня следующий.
– Охуенный ход, а? – подмигнула мне Настя. – Урсулу наш граф Кукурузо играть будет. Вот уж где его початок пригодится. Полночи гадала, как бы его в сюжет встроить. Ох и стремная же из него полубаба-полуспрут получилась…
– Работаем, родные, работаем, – перебил ее Сема, хлопнув в ладоши. И в студии снова забурлила жизнь. Леша отправился настраивать свет, Олег возился с камерой, проверяя настройки. Улыбающаяся Света умчалась в гримерку, а нахохлившийся режиссер, мающийся от похмелья, взгромоздился на режиссерский стул, аки воробышек. Ну, как сказать, воробышек. Стандартный такой воробышек. Престарелый и перебравший с отбродившим зерном.
Год после того, отчасти, судьбоносного события пролетел, как один миг. Многим, и мне в том числе, казалось, что жизнь вновь вернулась в привычную колею. Съемки, учеба, скучать было некогда, а я частенько ловила себя на мысли, что студия и правда стала моим вторым домом. Домом более приятным и уютным. Где тебя всегда выслушают, пожалеют и накормят. Где нет веселого братца Петрушки, к которому проблемы липнут, как мухи на говно. Да и сами съемки перестали доставлять дискомфорт. Кто его знает, так только с порно, или через подобное проходят все актеры, в какой-то момент начиная по-другому смотреть на мир кино.
Казалось, с той первой сцены с Марком прошла целая вечность. Андрей, наш монтажер, как-то показал по моей просьбе то видео. Я смеялась, когда его смотрела. Потому что видела зажатую, испуганную, обильно потеющую девчонку. То ли дело Марк. Он в кадре всегда смотрелся превосходно. Ни капли стеснения. Но я была уверена, что его первое видео было точно таким же. Нелепым, неловким, смешным. Каждый из нас проходил через это. А потом приходило смирение, когда к любой роли ты относишься, как к роли. Не более.
