— И что, ты теперь вообще разговаривать со мной не будешь? Бойкот, да? Лучшему другу? — за последние часы Вадик сменил все возможные стратегии: от извинений до нападок и упреков в том, что Роме девушки дороже крепкой мужской дружбы. Не срабатывало ничего, поэтому Куприянов, который в принципе упорством не отличался, начал заметно нервничать и дергаться.
Рома сидел, как китайский болванчик, раскачиваясь на стуле, таращился в одну руку и мял телефон, будто пытался превратить гаджет в смузи.
— Она сбрасывает, — пробормотал он. Глаза нехорошо поблескивали, и будь в студии психиатр, то непременно принял бы Рому за своего потенциального клиента.
— Ну сбрасывает и сбрасывает! Где ты видел, чтобы женщина обижалась меньше суток? — Вадик с видом знатока небрежно отмахнулся. — Подумаешь… Пусть подуется, остынет. Сейчас с ней все равно без толку говорить.
— А если не простит?
— Простит, куда она денется! Можно подумать, ты по ее паспорту ипотеку взял! — Вадик оживился, что Рома, наконец, вступил хоть в какую-то дискуссию, а потому на радостях плюхнулся в кресло на колесиках и подкатил к другу. — Слушай, формально ты ее даже не обманул. Что она там решила — это ее проблемы. И вообще: что это за новости? Гей, значит, ей нужен, а нормального мужика… — Вадик потряс кулаком, — выставила. Ну и зачем тебе истеричка?
— Истеричка?! — Рома вскочил и опасно навис над Вадиком. — Это все ты! «Давай скажем, что мы голубые, а то ее жених свадьбу не даст снимать!» «Давай разведем ее на фотосессию!» «Давай ее на конкурс…» Твою мать! Еще и проболтался!
— Да хорош, я ж извинился… — Вадик примирительно поднял руки.
— И что мне теперь с твоими извинениями делать? А? Засунь себе их знаешь, куда!..
— Кстати про засунь, — Вадик неожиданно улыбнулся и, откинувшись на спинку кресла, отъехал в сторону. — Угадай, за сколько у нас купили этот чемодан с хренами?
Рома прикрыл глаза, мысленно сосчитал до десяти, потом взглянул на Вадика и понял, что и до ста будет маловато.
— Ты издеваешься? — выдохнул Кулешов. — Ты хоть понимаешь, что это ее деньги?! Теперь мы ее еще и обокрали!
— Так, во-первых, она сама отказалась от этого добра. А во-вторых…
— Дай. Сюда, — Рома, с трудом сдерживая в себе Халка, протянул ладонь.
— Чего?.. — обиделся Вадик. — Для Юны это копейки, а нам…
— Сюда. Дай, — с нажимом повторил Рома, и Вадик, испустив скорбный вздох, полез в карман джинсов и с миной великомученика выложил стопку купюр.
— Нечестно, — буркнул он, провожая взглядом заработанные деньги. — Вот ни фига в тебе нет справедливости…
— У нее сейчас нет вообще ничего! Черт, ей даже трусы не разрешили из дома забрать!
— А ты что, проверял? — Вадик поиграл бровями и тут же ловко увернулся от затрещины. — Эй! Совсем охренел?!
— Значит так, — Рома убрал деньги в бумажник. — Я ей все верну. Только бы ответила на звонок…
— В чем проблема, кинь на карту! — Вадик от греха подальше отъехал в кресле еще на пару метров в сторону.
— Ей все заблокировали.
— На телефон?..
— И куда она будет звонить? В Бангладеш?
— А тебе все не так! — психанул Вадик. — Между прочим, если бы не я, у нее бы и этого не было! Скажи спасибо, что я умею делать деньги из воздуха!
— Не из воздуха, а из… — Рома вспомнил содержимое чемодана и замялся, подбирая слова. — Короче, из чужого имущества. Слушай, а ты можешь со своего телефона ее набрать?
— Ну, то есть, тебя она сбрасывает, а мне прям так сразу: «Вадик, братан, когда уже мы затусим и будем заплетать друг другу косички?»
Рома покосился на Куприянова и стиснул зубы. Как бы Вадик ни паясничал, сейчас он был прав. Достучаться до Юны не представлялось возможным. От слова «вообще». Рома отправил ей сообщение про дефиле, она просмотрела, но ничего не написала в ответ. И Кулешов боялся, что она в сердцах откажется от всей затеи. А ведь конкурс ей необходим! Только так она сможет почувствовать себя красивой, получит уверенность, которой ей недоставало. И после этого увидит, что ей необязательно связывать себя с Игорем только потому, что он обратил на нее внимание. Что в мире полно мужчин, которые могут ее любить просто так, без отцовских денег и связей. И один из этих мужчин — он, Рома. Нет, на конкурсе ей, конечно, об этом не скажут. Но, быть может, принимая из рук жюри заслуженную золотую медаль, кубок или корону, она вспомнит о том, кто сделал заветную первую фотографию, с которой все началось. Остается совсем мелочь: как уговорить Юну согласиться?.. Тупичок-с.
— Чтоб тебя… — Рома снова сник и бесполезным мешком с костями рухнул на стул. — Теперь все кончено…
— Вот смотрю я на тебя и думаю, — Вадик хмыкнул и скептически поджал губы. — На что ты вообще рассчитываешь с таким подходом?
— А что мне остается? — обреченно спросил Рома, не поднимая головы.
— Ну да, как же люди раньше-то жили без телефонов? Вот была одна девчонка у нас в деревне. Ленка. Нос от меня воротила. Знаешь, что я сделал? Вот такенными буквами, — Вадик развел руки в стороны, как хвастливый рыболов, — написал ей на заборе, что люблю ее. И цветами украсил.
— И что было? — из вежливости осведомился Рома.
