Прежде чем Тревор согласился, у него были серьезные опасения, которыми он поделился в длинном письме, адресованном нам с Кэмероном. В нем он пишет о Кэмероне, «мечтающем о шоу, которое сметет классовые барьеры, вкусы и пристрастия, столь же привлекательном как для поклонника Ковент-Гарден, так и для футбольного болельщика, который никогда и не мечтал о походе в театр». Также Тревор недвусмысленно говорил о том, что нужно изменить.
Идея Тревора была бесконечно далека от горничных с бутылками молока.
Тревор согласился присоединиться к нашей команде после многочисленных встреч, проведенных в кафе между репетициями второго сезона его театральной адаптации диккенсовского «Николаса Никльби», которая длилась восемь с половиной часов, что мы с Кэмероном не могли не отметить. Он выдвинул нам три условия. Во-первых, он хотел пригласить в проект Джуди Денч. Здесь не возникло вопросов. Помимо ее очевидных актерских способностей, ее роль Салли Боулз в «Кабаре» была, на мой взгляд, изумительна. Да и с такой серьезной актрисой, как Джуди, люди подумали бы, что мы знаем свое дело.
Во-вторых, Тревор хотел привлечь к проекту художника Джона Непера, с которым он работал над «Никльби», и режиссера по свету Дэвида Херси. Это было проще простого. Джон придумывал декорации и костюмы для «Equus» Питера Шаффера и мы решили, что его опыт работы над образами лошадей пригодится нам при превращении людей в кошек. Поскольку Дэвид Херси работал над «Эвитой», я проголосовал за него двумя руками.
