Человек, одетый в белое пальто с надписью «официальный» на спине, был ни кем иным, как Дэвидом Ландом. Заметив Тайлера, он заговорщически отвел меня в сторону.
«Давай сохраним это в секрете, – прошептал он, – мы можем поделить деньги за программки, ты и я, только наличные, никаких вопросов».
«А что насчет Тима?» – пробормотал я.
«Его здесь нет, только нам с тобой нужно об этом знать. Послушай, Эндрю, это небольшая прибыль для нас обоих».
Я снова спросил, знает ли Тим об этом.
Дэвид с болью посмотрел на меня. «Однажды отец побил меня за кражу трехпенсовика», – сказал он.
«Благое дело», – ответил я.
«Но видишь ли, мой мальчик, отец выпорол меня не за кражу трехпенсовика. Он побил меня за кражу его трехпенсовика».
День нашей свадьбы был прохладным, но солнечным. Новость о том, что альбом «Иисус Христос – суперзвезда» стал бестселлером в Америке, не потревожила деревеньку Эштон-Кейнс.
Около церкви собралась толпа из любопытных детей, восседавших на стене. Фотограф из местной газеты был единственным представителем прессы. С моей стороны присутствовали мама, папа, Джулиан, Дэвид Харингтон, пара школьных друзей, Тим Райс, Роберт Стигвуд, Питер Браун и, впервые переступивший порог английской деревенской церкви, Дэвид Ланд с женой Зарой. Салли и Лотти были со стороны невесты, но их пересадили на мою сторону, чтобы уровнять численность гостей. Группа поддержки Сары была значительно больше: в оборот пошли многочисленные кузены и кузины, по большей части носящие девичью фамилию сариной матери Гор-Браун. Всего было около сотни приглашенных. Алан Доггет выступал в роли дирижера профессионального хора, поэтому с музыкой все было в порядке. Не считая того, что я сам написал хорал.
Уже довольно давно мы с Тимом задавались вопросом, нужен ли Иисусу большой сольный номер в первой части мюзикла. Так что мы написали новую песню, следующую за триумфальным вхождением Иисуса в Иерусалим. За основу слов «Hey Father» был взят «Отче наш», и к удивлению многих песня была объявлена: «Отче наш, слова Тима Райса». Музыка очень сильно зависела от исполнения госпела. Непонятно, почему я решил, что наша свадьба была подходящим местом для премьеры песни. И почему я вбил себе в голову, что традиционный церковный хор справится с поставленной задачей. Это было совершенно недальновидной идиотской идеей. Реакция наших гостей или, скорее, ее отсутствие побило все рекорды.
Свадьба стала триумфом Сары. Она просто светилась от счастья. Церемония была простой и красивой. Прием проходил в саду ее родителей, и Питер Браун жаловался, что подавали только сэндвичи. Я умудрился вылить шампанское на Сарино подвенечное платье, но в остальном это был прекрасный день. Все видели, как сильно мы влюблены, и под одобрительные крики я похитил Сару, облачившуюся в облегающие короткие шортики. Мы планировали провести медовый месяц, остановившись в венском отеле «Захер», а затем отправиться на Зальцбургский фестиваль. Но первой нашей остановкой был Бат и ужин в одном из самых лучших ресторанов Британии в то время – в Hole in the Wall.
Мы проехали уже полпути по старой трассе А4, когда я заметил, что Сара плачет. Я остановил машину и обнял ее. Внезапное осознание того, что я совершил, ужаснуло меня. Я женился на восемнадцатилетней девочке, едва закончившей школу, забрал ее из семьи в совершенно новую жизнь, которая, казалось, заключалась в том, чтобы быть женой новоиспеченного композитора первого британского мюзикла на Бродвее. До премьеры оставались считаные недели, и Сара никогда еще не была в США. Все, что я мог ей сказать, это то, как сильно я люблю ее. Впервые в жизни я почувствовал себя ответственным за что-то, результат чего не мог гарантировать.
ВОЗМОЖНО, ВЕНА и архитектурный праздник, но в августе она была раскаленной, пыльной и невероятно пафосной. В Австрии есть что-то безнадежно консервативное. В ресторане отеля «Захер» не было кондиционера и было невыносимо жарко. Но все равно приходилось обедать в пиджаке и галстуке, несмотря на то, что температура была близка к сорока градусам, а знаменитые шоколадные торты плавились на глазах и были похожи на пятно в стигвудовском бассейне, появившееся после трагедии с картом. Венская кухня 1970-х была представлена шницелем, шницелем и еще одним шницелем, и вскоре с нас было достаточно.
