– Чья фотография? – переспросила Зинаида.
– Дай-ка! – схватила Степанида Егоровна. – И чаво? Простая газетенка, где тут тебе Раиса?
– Так я ж и говорю – в газете фото Раисино! Вот оно. Вишь, чего тут написано: «…А также господин Васильев Д.И. с супругой…»
– Степанида Егоровна, позвольте газетку! – не церемонясь, вырвала из рук соседки Зинаида потрепанный лист. – Так говоришь, вот это и есть Раиса? Ага… Да тут и галочка рядом с ней поставлена… А для чего же галочка?.. А может… Вы знаете, что это значит? Это значит…
Дальше Зинаида не стала раскрывать перед женщинами своих мыслей. Надо было все обдумать, все взвесить, выводы могли быть преждевременны…
– Зинк, ну чего тама? – теребила Степанида Егоровна соседку, которая застыла монументом. Соседушка хотела было снова утянуть Зинаиду на кухню, дабы под рюмочку чаю разобраться в новой проблеме, но та была неумолима.
– Все! Давайте спать. Все разговоры утром. А кстати, чья это газета?
– Не моя! – в один голос ответили мать и дочь.
– И н-н-не м-моя! – отгреб мусор с лица зятек Сашенька. – Слышь, Федул! Твоя газета?! Помер ты, что ли? Я спрашиваю – газета твоя?! Ты ваще газеты читаешь?! Хорош храпеть, Арнольдыч!! В последний раз спрашиваю – твоя газета, ботаник?!!
– Не. Не моя, – высунулся из грязной наволочки Федул и с чистым сердцем снова откинулся и захрапел.
– Не его, – подтвердил Саша, перевернулся на другой бок и сонно зачмокал губами.
– Что и требовалось доказать… – развела руками Любочка и, зевая, прогундосила: – Ма, ты нас завтра с Петенькой не буди и, вообще, часиков до двух старайся сильно не шлепать ногами… все ж таки… нам требуется отдых… перед суровым брачным периодом…
Всю ночь Зинаиду мучили кошмары. То катались по небу какие-то кляксы, потом стремительно приближались, сливались и превращались в лицо неизвестной Полины.
– Уберите эту уродину!! – пыталась кричать добровольная сыщица, но из горла вырывался только хрип.
– Ты не бойся, – ласково уговаривала ее Любочка. – Это она только снаружи такая страшила, зато внутри красавица!
– Тогда выверни ее наизнанку!! – снова хрипела Зина. – Не видишь, что ли, я же боюсь!!
– А нечего лезть, куда не просят, – хихикал любимый зять Сашенька и корчил рожи. – Ты все равно ничего не найдешь… не найдешь…
Из-за скачущей физии Александра все время пыталось вылезти еще чье-то лицо, но зять его все время прятал.
– Сейчас как вцеплюсь! – взвизгнула наконец Зинаида и добралась до зятька.
Она долбила его головой о стену, но тот только сильнее хохотал. Голова так грохотала, что Зинаида перестала мучить родственника, но грохот не прекращался.
– Зинаида Ивановна!! Вы там с кем?!! – ворвался в кошмар голос Саши. – Откройте немедленно, а то сейчас двери снесу!
– Нет, Сашка, сегодня же позвоню Насте, чтобы она с тобой разводилась, – заявила теща, отпирая двери. – Это же надо, мне во сне таким чучелом присниться!
Зятек обиженно залупал глазами, а потом растерянно произнес:
– Я понимаю… это я вас вчера спьяну испугал… Вы не переживайте, я не всегда так-то… упиваюсь, бывает и полегче.
– Бедная моя дочь… – начала было Зинаида, но ее нос учуял сказочный аромат горячей яичницы с жареной колбасой. – Это кто там… с колбасой на кухне балуется?
– Это не «кто-то», это я, специально для вас… завтрак, так сказать… Вам в постель? – не знал, чем искупить вчерашнюю вину зять.
– Чего это я в постели со сковородкой делать буду… Сейчас, подойду…
Когда, после водных процедур, Зинаида появилась в пищеблоке, за ее столом тесным кружком сидели все обитатели коммуналки, включая и вновь прибывшего Петеньку. Надо отдать должное Сашиным стараниям – весь стол был заставлен яствами. Тут была и целая супница с пельменями, и тонко нарезанные огурчики, золотилась в масле свежая картошечка, прятала в луке жирные бока селедка, колбаска аккуратными кружочками радовала глаз, а в центре стола туманилась в графине ледяная водка.
– Ого! – захлебнулась от счастья Зинаида. – Чего ж ты, Саня, раньше передо мной так не раскрылся?
– А это не один Саня! – хвастливо заявила Любочка. – Это они вместе с Петенькой!
– А Федул, стало быть, отлынивал?
– Я не отлынивал… Я стихи сочинял, сейчас прочту, – вскочил Федул Арнольдович, отставил ножку, закатил маленькие глазки под лоб и натуженно завыл: – «Пускай сегодня не в моих руках вы нежитесь…»
– Ой! Хи-хи, это он про меня! – воскликнула Любочка. – Петенька, не слушай, видишь, Федул Арнольдович мне в чувствах изъясняется!
Федул вздрогнул, будто от пощечины, очнулся от поэтического экстаза и надменно произнес:
– Вообще-то, стих называется «Баллада о долларах»!
– Нахал! – констатировала Любочка. – Мог бы на прощание и мне посвятить!
– На какое прощание, Любочка? – уставилась на соседку Зинаида.
– Мы с Любовью Андреевной… Мы уезжаем сегодня, – смущенно заговорил Петя, свекольно румянясь. – У меня… дела в деревне… и вообще…