Обратный путь прошел без приключений, и через два дня мы снова оказались в нашем дормезе. На корабле, от нечего делать, мы обсудили прошедшие приключения и пришли к неутешительному выводу, что ничего выдающегося так и не увидели. Конечно, великаны, там, чудище морское, но это было совсем не то, от «планеты чудес» ожидалось чего-то большего. Да и контакты с этими чудесами, что нам продемонстрировали, были чересчур скоротечны, по сути, даже не удалось как следует рассмотреть вскользь увиденных монстров. Если дело заключается в повышенной безопасности, то какой же тогда интерес; с таким же успехом можно было обычные картинки страшилищ показать, сопроводив показ страшными сказками. Да, скорее всего, в каком-нибудь земном Диснейленде впечатлений и то было бы побольше, хотя там была задействована всего-то чистая механика.
Мы больше и больше уверялись в том, что в настоящее приключение нужно отправляться без провожатых, мешающих проявить собственную инициативу, и поближе познакомиться с нестандартными проявлениями неземной жизни. Иначе терялся сам смысл затеянного путешествия, ведь приключения, пережитые нами, оказались, по сути, совсем неинтересными. И мы решили максимально приблизить побег от толстого соглядатая.
После высадки на берег мы напали на возницу с требованиями показать нам что-то на самом деле интересное, захватывающее и действительно редкое, чтобы навсегда запомнилось, но так, чтобы подольше пообщаться с этим чудом природы и получше его рассмотреть. Гомор, жалуясь на нашу надоедливость, пообещал отвезти дормез к пещере дракона, который был относительно мирным, – он постоянно сидел в своем логове и лишь изредка и недалеко выползал оттуда. Узнав, что к дракону ехать всего пару дней, мы согласились; опять трястись в дормезе очередную неделю по мертвому лесу нам больше не хотелось.
Через полтора дня мы уселись пообедать возле дорожной развилки. Наш гид совершенно не хотел, чтобы мы там останавливались, он предлагал проехать немного дальше и там, неподалеку от логова дракона, перекусить. Но мы отказались: последние пару десятков километров дорога была отвратительная, мы постоянно тряслись в повозке, а это, как известно, навевает аппетит.
Джина спросила провожатого, почему нежелательно останавливаться именно в этом месте. Тот ответил, что от развилки поворачивающая чуть вправо дорога, кстати, отменного качества, видимо часто используемая, ведет к жилищу здешнего колдуна, что находится здесь рядом, тот незваных гостей не терпит, а людей и подавно. Поэтому лучше от него держаться подальше. Перед тем как сесть за обед, мы заговорщически переглянулись, посмотрели в сторону Гомора, который, ворча, отошел в сторону от повозки по своим естественным надобностям, и глянули на оставленный им без присмотра бурдюк с вином.
Без слов мы решили, что лучшего случая, чтобы хоть ненадолго отделаться от надоедливого проводника и самим что-то разведать, может, уже не представится, нужно действовать. Тем более что рядом находилась такая превосходная цель для исследований, как обитель загадочного колдуна, а поближе познакомиться с кем-то из его племени мы давно хотели. Бао незаметно скользнул, прикрываясь тенью кареты, к бурдюку, вынул затычку и высыпал туда давно заготовленную для подходящего случая дозу порошка Олафа. Потом мы, с чувством выполненного долга, принялись за трапезу.
Когда откушали, обратили внимание на сидящего чуть поодаль толстяка. У нас на глазах он никогда ничего не ел, всегда хоронился где-то; он к еде не притронулся, однако успел осушить половину очередного бурдюка. Последствия были налицо – задрав жидкую бороденку кверху, преданный служитель Бахуса громко храпел во всю силу могучих легких, раскинув конечности в стороны.
– Он точно не помрет от этого? – спросил я у Олафа.
– Ни в коем разе, – ответил тот. – В самом худшем случае завтра голова будет слегка чумная, проверено. Но чтобы ему не было завтра чересчур плохо и одиноко, мы остальные бурдюки, а их оставалось с полдесятка, тоже подсластим. Когда он проснется, первым его чувством будет желание похмелиться, я этих выпивох знаю. А мы и разложим поблизости от него, чтобы далеко не тянулся, остальное вино. Он его выпьет и снова отправится в объятия Морфея. И так будет, пока вино не закончится. Но до этого момента мы в любом случае успеем вернуться.
– Часов у них никто не наблюдает, – посмеиваясь, продолжил Бао. – А если что заподозрит и спросит у нас, где мы пропадали, скажем, что ему что-то привиделось во сне.
