Дарла пыталась успокоить ее, сказав, что с Эммой все было в порядке, когда она приносила ей суп, но ее это не успокоило. Даже осознание того, что Рафаэль был с ней, не приносило спокойствия. Она могла себе представить, что Милдред и ее дружки планировали для ночных увеселений. Девушка искренне надеялась, что Милдред пойдет к гости к подруге, вместо того, чтобы как обычно устраивать веселье в своем доме. Она бы предпочла, чтобы Эмма была дома одна, а не с этими кретинами.
— Почему ты выглядишь так, будто кто-то наехал на твою собаку, раздавил ее, а потом подарил ее тебе в качестве рождественского подарка? — спросила Вилла, оседлав один из пустых барных стульев рядом с Серенити.
— Вы с Глори, должно быть, родственники, — засмеялась Серенити.
Вилла посмотрела на длинноногую блондинку, танцующую рядом. Женщина фыркнула.
— Если мы родственники, то я хочу стукнуть ее за то, что она забрала себе все хорошие гены. Вся моя нога длиной с ее икру. Если бы она не была такой милой, я бы точно проколола ей шины.
Серенити со смехом хлопнула рукой по барной стойке на этот комментарий. Только сварливые женщины раздают подобные комплименты с таким раздражением.
— Эй, ну ты, по крайней мере, спортивна. Я же настолько изящна, как хромая корова, которая тащится позади мула.
Вилла посмотрела на нее искоса.
— Твоя правда. Радуйся, что у тебя хотя бы есть грудь, это восполняет любые твои недостатки, хотя бы в глазах противоположного пола.
— Я не уверена, сказать ли тебе «спасибо» или удивиться, что ты считаешь мою грудь крутой.
— О, да ладно, не стоит вести себя так, будто ты не замечаешь, что у другой девушки есть хорошие активы. Если бы цыпочки не замечали других привлекательных цыпочек, им не нужны бы были утягивающее белье, пуш-ап бюсты или чудодейственные жиросжигающие средства. Потому что, будем честны, женщины носят все это не для мужчин, а чтобы их не осудили другие куколки.
— Ну, я почти согласна с тобой, но мне интересно, не стоит ли Глори прервать тебя, — Серенити посмотрела на женщину задумчиво.
— Не-а, — отмахнулась от нее Вилла.
— Я не пила ничего, кроме Орандж Краша. У меня просто нет проблем с тем, чтобы называть вещи своими именами.
Серенити обдумала ее слова.
— Это из-за того, что ты пережила? — она знала, что Вилла не стесняется говорить о своем опыте борьбы с раком груди, и она надеялась, что ее вопрос не оскорбит женщину.
Вилла пожала плечами.
— Может быть, я стала хуже, пережив это. Я всегда говорила то, что думала, но, вероятно, столкнувшись с возможностью собственной смерти, я определенно меньше сомневаюсь.
Вилла встала и поправила рубашку.
— Это слишком серьезный разговор для ночи празднования. Но раз уж мы об этом заговорили, я дам тебе несколько советов. В первый раз бесплатно. Не жди, чтобы смерть уставилась тебе в лицо, показывая, что ты не настолько непобедима, как думаешь, прежде чем начать жить каждую минуту так, словно эти мгновения последние. Заверяю тебя, когда ты повстречаешься с Жнецом, жизнь, которая будет вспыхивать перед глазами, должна быть той, которой ты гордишься. Я не говорю жить без сожалений, потому что, черт возьми, сожаления — это то, что помогает нам расти, чтобы быть лучше, чем мы были. Я говорю о том, чтобы умереть, зная, что ты оставляешь что-то важное. Твое влияние не умирает вместе с тобой. Это то, что я поняла, когда узнала, что моя жизнь может прийти к концу. Меня больше не было бы здесь физически, но мои действия, слова и убеждения продолжали бы влиять на других, независимо от того, хотела я этого или нет, еще долго после того, как меня бы не стало, — Вилла улыбнулась, поглаживая ногу. — Пойду лучше проверю твою тетю, пока я не нашла еще какую-нибудь трибуну для выступления.
Прежде чем она смогла уйти, Серенити схватила ее за рукав.
— Вилла.
Девушка развернулась и встретилась с ней взглядом.
— Спасибо, — Серенити не была уверена, за что она благодарила девушку — возможно, за то, что помогла скоротать время, пока она ждала Дайра и переживала за Эмму, или, возможно, за совет, в котором она, сама того не зная, нуждалась. Как бы там ни было, она хотела, чтобы Вилла знала, что она это ценит.
— Я рада, что ты надрала раку задницу.
Вилла улыбнулась.
— Видимо, у меня еще остались важные разговоры на вечеринках в канун Нового года в окружении пьяных, глупых людей и плохих танцоров.
Серенити смотрела на уходящую Виллу, поглощенную толпой. Это определенно был странный разговор для вечеринки. Но ведь это же был канун Нового года. И каким бы был Новый год, если бы не временем для изменений, будь то изменения в поведении или мыслях. Так что, в конце концов, это был не такой уж странный разговор.
— Ты выглядишь слишком созерцательно для этой толпы, — теплое дыхание обласкало ее ухо, заставляя Серенити закрыться.
