Дайр должен был чувствовать угрызения совести за свое вмешательство, но когда смотрел, как Серенити напевает, убираясь в передней части клиники, в одиночестве, без каких-либо мужчин, пускающих слюни, то не мог заставить себя хоть каплю раскаяться. Он сказал Джексону, что она была не для человека, и имел в виду именно это. Серенити — для него, неважно запрещено это или нет; мужчина знал с абсолютной уверенностью, что девушка являлась его идеальной половинкой. Сама идея о ней с кем-то еще неприятна. Фактически, те мысли, которые это вызывало, можно было считать опасными. Пока Джексон держит руки, глаза и желания при себе, он будет в безопасности от гнева Песочного человека. Но если парень продолжит преследовать Серенити, то может заполучить такие ночные кошмары, которые заставляют взрослого мужчину мочиться в постель.
Глава 2
После пары часов за компьютером у Серенити начали болеть глаза. Спустя два странных часа работы с Джексоном, она рано ушла из ветклиники и направилась прямо в библиотеку. Когда она спрашивала у Джексона, не против ли он, если она уйдет пораньше, он чуть ли не выдохнул от облегчения, что избавится от нее. «Ну и пусть», — подумала девушка. Он ее не очень-то интересовал.
У нее были и более важные причины для волнения, вроде повторяющегося сна. Но, после продолжительных поисков в интернете, она оказалась ни с чем. Конечно, Серенити нашла множество сайтов, заявлявших, что могут интерпретировать ее сон. Все, что ей нужно было сделать, это набрать текст в поле, и анализатор выдал бы объяснение.
Но, ей казалось, что здесь должно быть что-то большее. Она чувствовала, что эти сны были чем-то невероятно личным, и она верила в то, что прочла в Библии, что они были еще и сокровенными — используемые Богом как форма общения с Его людьми. Одно это заставляло ее верить в то, что компьютер не может проанализировать ее сон, и еще меньше, что он может дать хоть приблизительно правильную интерпретацию.
— Время закрываться, детка, — обратилась к ней тетя Дарла от стойки регистратора библиотеки.
— Хорошо, я иду.
Она закрыла интернет браузер и собрала свои вещи, чувствуя себя совершенно обескураженной и боясь ложиться спать. Она не хотела, чтобы сон вернулся снова. Девушка не хотела столкнуться с будущим, которое было чем-то меньшим, чем она планировала для себя. Сон был совершенной противоположностью тому, чего она хотела — что она уже планировала сделать сразу после выпуска.
Серенити вышла со своей тетей и другими дамами, работавшими в библиотеке, и помахала им на прощание, когда они пошли к своим машинам.
— Увидимся дома, — сказала ей Дарла.
Серенити заметила усталость в глазах тети и нахмурилась.
— Тетя Дарла, я могу что-то сделать для тебя? Чем-то помочь дома или в библиотеке?
Дарла улыбнулась ей и вернулась, чтобы крепко обнять.
— Ты не должна обо мне волноваться; ты подросток, помнишь? Ты должна ходить на вечеринки, переживать из-за мальчишек, и засыпать на уроках из-за того, что допоздна читала последний подростковый роман.
— А, так вот как поступают подростки? Я не знала; обязательно сделаю эти изменения для тебя, — поддразнила Серенити.
Лицо ее тети стало серьезным.
— Спасибо, что спросила, но я, в самом деле, в порядке. Просто устала.
Серенити кивнула и наблюдала, как ее тетя садится в машину, прежде чем забраться в собственную. Веря, что тетя была честна с ней, она оттолкнула прочь сомнения и сфокусировалась на тайне, которая по-прежнему преследовала ее. Остальную дорогу домой ее мозг просеивал информацию, которую она прочла в интернете, надеясь найти что-то, что могло помочь. Но, не зависимо от того, сколько раз она произносила про себя информацию, содержание ее не менялось, и оно было полностью бесполезно для нее.
Ее вечер состоял из быстрого ужина с тетей, затем выполнение домашнего задания, душ, чистка зубов, и, наконец, устрашающий поход в постель. Только чуть больше недели назад, она считала кровать убежищем, чтобы сбежать в сон от забот и суеты мира, но теперь это была тюрьма. Она удерживала ее в плену, так как отдых тела требовал пережить вынужденный сон, и ни одна из ее попыток изменить сон не была успешной. Складывалось ощущение, словно кто-то еще контролировал его. Она вздрогнула от этой мысли, отбросив стеганое одеяло и забравшись под прохладные простыни. Это было чувство, которое она всегда любила ― первый момент укладывания в постель, когда простыни еще не были теплыми от ее тела, и прохладная ткань ослабляла напряжение уставших мышц. Сейчас это только вызвало у нее дрожь, пока готовилась позволить сну овладеть ею.
