— Ты позвонишь девушке, которая была здесь с тобой на днях, — голос Рэта снова стал его собственным, но Рафаэль все еще чувствовал присутствие демона, — возможно, ты не достаточно взрослая для того, чего я хочу, но есть она. Позвони ей, или я убью твою тетю и заставлю тебя смотреть. А потом ты к ней присоединишься, — он уставился на Эмму, вытащив пистолет из того места, где оружие было спрятано под его рубашкой.
Руки Эммы дрожали, когда она взяла телефон, который стоял на краю изношенного дивана. Ее глаза остановились на мужчине, когда она сказала:
— Я позвоню ей; просто дай мне секунду вспомнить номер.
Рэт закричал:
— Поспеши!
Рафаэль сделал шаг к человеку, но заставил себя остановиться. Все, что он мог сделать, это быть здесь для Эммы, чтобы она не была одна. Он чувствовал себя бесполезным и злым. Он не понимал, почему так должно было случиться.
Эмма не пыталась потянуть время, когда сказала Рэту, что ей нужно вспомнить номер. Ее разум был в беспорядке, и руки дрожали от адреналина, который пронесся по телу. Ее сердце колотилось в груди так сильно, что Эмма была уверена, она станет одним из немногих восьмилетних детей в истории, которые умерли от сердечного приступа. Решив, что она почти уверена, что вспомнила номер, она нажала на кнопку старого беспроводного телефона. Эмма не застала времена, когда эти телефоны были почти в каждом доме в Америке, но была почти уверена, что этот телефон вытащили из мусора много лет спустя. Многолетняя грязь, которая покрывала его, заставили захотеть стереть ее с помощью тех салфеток, которые так любила ее мама, почистить его с Лизолом, а затем снова вытереть. Пальцы Эммы прилипали к кнопкам, когда она нажимала на них, и девочка старалась не думать о множестве веществ, которые могут вызывать эту липкость.
Когда она нажала последнюю цифру, ей показалось странным, что, хотя на ней был прицел пистолета, она думала только о том, что не хочет держать этот отвратительный телефон возле своего лица. Это явно доказывает, она была в шоке. Телефон зазвонил, и она старалась не задерживать дыхание, ожидая ответа Серенити.
— Алло? — наконец, голос Серенити потрескивал на линии. Это было самое важное и самое опустошительное, что когда-либо слышала Эмма. Она знала, что утаскивает Серенити в свои проблемы, и она ненавидела это. Но она не могла остановить себя, потому что не хотела умирать одна в этом доме.
***
Серенити хотела снова взглянуть на Эмму, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, но она не хотела отводить взгляд от Рэта. Он был угрозой в комнате, и было бы глупо думать, что не воспользуется оружием.
— Ты пойдешь со мной, — наконец, сказал Рэт. Его сумасшедшие, наполненные похотью глаза блуждали по ней, заставив Серенити чувствовать, что ей нужна ванна и, возможно, даже с отбеливателем.
— Дай Эмме уйти сначала, — ответила Серенити и удивилась, что ее голос не дрогнул. Она не чувствовала себя такой уверенной, как звучала, но не могла показать ему слабость.
— Позволь Эмме уйти, и я пойду с тобой. Даю слово.
Мужчина отвратительно фыркнул.
— Слово женщины, и что в нем хорошего?
Серенити старалась не закатывать глаза. «Отлично, у него проблемы с мамиными обещаниями», — подумала она. Если он ненавидит женщин, невозможно сказать, что задумал его больной ум. Она знала, что не может позволить своему разуму думать об этом, или ее стошнит прямо перед ним.
— Я не могу говорить за других, но за свое слово ручаюсь. Если я сказала, что собираюсь сделать это, значит, я сделаю, — сказала она ему, а затем посмотрела на Эмму.
— Иди сюда, Эмма, — она поманила ее рукой. Эмма начала двигаться вперед, но Рэт направил на нее пистолет, и девочка замерла.
— Прекрати! — закричала Серенити, — Если вы застрелите ее, то можете застрелить меня тоже, потому что вы не заберете меня из этого дома живой, если не отпустите ее. Мужчина посмотрел на Серенити, снова на Эмму, а затем снова на Серенити. Она могла сказать, что он пытался понять, блефует ли девушка. Она надеялась, что он выбрал правильно.
— Хорошо, — фыркнул он, как раздраженный ребенок, — но если она обратится за помощью и кто-нибудь появится здесь, я тебя убью.
Серенити проигнорировала его угрозу, и снова показала Эмме, чтобы она подошла к ней. Эмма осторожно пошла через гостиную, и, хотя в ней было всего около двадцати пяти футов, казалось, будто мили разлучили их, пока она ждала, что девочка доберется до нее. Когда Эмма оказалась менее чем в футе от протянутой руки Серенити, Рэт внезапно поднял пистолет, и с этого момента показалось, что Серенити движется в замедленном темпе.
Ее глаза расширились, когда она посмотрела на Рэта и увидела что-то еще, смотрящее из глаз мужчины. Это было зло, настолько мерзкое и темное, что и без того скудные огни в комнате тускнели.
— Она должна умереть, — взвыл Рэт, но это был не его голос, и даже это заявление, казалось, прозвучало в замедленном режиме.
